Хроновыверт - Василий Головачев

Я вдруг представил расстановку сил вокруг Демона. С одной стороны, мы, работники отдела безопасности УАСС, с другой — сверхинформированный Зо Ли, один, но тем не менее представляющий реальную силу (обратных доказательств не было), а с третьей, чужие — прилетевшие за Демоном «повелители джиннов».

— Да, — сказал я, возвращаясь к яви. — Ну и что же?

— Идея, что Зо Ли управляет Демоном, несостоятельна. Слишком хорошо путь Демона как независимого тела укладывается в расчетную геодету как по времени, так и в пространстве.

— Но случай с Торжком выпадает из расчета.

— Известный закон: случайные отклонения подтверждают правило.

— Поэтому и правомерно предположение о вмешательстве чужих, — тихо сказал Лилов, подавляя зевок. Сколько суток он уже недосыпает? Давненько его лаборатория не работала с такой нагрузкой.

— Еще вопрос: где и когда ждать Демона в следующий раз?

— По расчетам — сегодня у Рыбинского озера, но гарантий дать не могу. Если снова вмешаются чужие…

— Понял. Что же, спасибо, отцы, — с преувеличенной бодростью сказал я. — Словим Демона и спросим, прав ли был физик Басилашвили. Я понимаю, вы устали, но необходимо сделать еще одну работу — найти способ визуального наблюдения за Демоном. Иными словами, надо, чтобы он стал видим.

— Чего уж проще! — с угрюмой иронией сказал Лилов.

— Попробуем, — сказал Басилашвили, с удивлением посмотрев на эксперта. — Вообще-то мы уже думали над этим и над тем, каким способом заэкранировать Демона, удержать в ловушке. В бункере «Суперхомо» он находился в «родном доме», специальном коконе с такими характеристиками, что черт голову сломит! Те генераторы, которые установили спецы лаборатории, удержать его, конечно, не могли. Но плясать нужно отсюда. Мы попытаемся.

Не очень я надеялся на успех физиков, но попытка — не пытка. Если бы мы могли видеть Демона до его появления и имели бы средства для задержания, проблема Демона не просуществовала бы и часа.

Отец ходил по кабинету крупными шагами, опустив голову. Увидев меня, он остановился, прищуренными глазами окинул с головы до ног и медленно проговорил:

Я только странник, проходящий мимо,

но неусыпным сердцем я постиг…

Я подхватил:

Непостижимый ужас пилигрима,

застывшего над бездной в смертный миг.

Отец любил стихи Рубена Дарио, старинного никарагуанского поэта, а я в детские годы познавал мир через его любовь к поэзии. По-моему, лирика Дарио, поэта далекого двадцатого века, не устарела и поныне.

— На самом деле мы с тобой не странники, проходящие мимо. — Голос отца был тих и невыразителен, но я-то знал, какое напряжение кроется под маской внешнего спокойствия и сдержанности. — И в этом все наши беды. Выходим на финишную прямую? О делах в Торжке и на Ховенвипе я уже наслышан. Тебе снова потребуются неограниченные полномочия?

— Да, отец. Если ты знаешь иной способ концентрации усилий для предотвращения стихийного бедствия — сообщи его мне.

— А ты ничего не находишь в словах «неограниченные полномочия»? Скажем, абсолютную власть…

— Я нахожу, что тяжесть этой власти столь велика, что либо возвышает человека, либо уничтожает его. Если бы я думал о себе…

— Хорошо, не надо развивать мысль, я мог бы тебя и не проверять, но лично я в словах «неограниченные полномочия» вижу чудовищный заряд ответственности за все живое на Земле. Я нужен?

— Пришел просить тебя… — Я поискал в каше ненужных слов самые искренние и не нашел. — Разреши мне принять дозу усилира. Он может сегодня понадобиться.

Отец прошел к столу, вгляделся в бегущие строки, сел. Молча. Молчал и я. Время ощутимо сгустилось, утекая сквозь меня в какую-то бездну. Уже лет пять усилир — сильнейший из стимуляторов центральной нервной системы — был изъят из употребления. Отрицательные его свойства проявлялись не всегда и не у всех, но и тех единичных случаев, что произошли за время испытаний, хватило для наложения моратория на его производство и использование. Но я знал, что в медцентре управления остались запасы усилира.

— Я не предупреждаю о последствиях. — Отец поднял голову, и в глазах его я впервые увидел растерянность. — Ты уверен, что это необходимо?

— Почти, — сказал я, — может быть, и нет, но я не хочу рисковать. Я координатор операции, вполне может случиться, что первым выйду на Демона, и принимать решения придется мгновенно.

Отец снова посидел в оцепенении за столом.

— Иногда я жалею, что ты работаешь в управлении.

Я понял его без подсказки. Отцу было бы гораздо легче, если бы я работал где-нибудь в более спокойном месте, например, в погранслужбе или в косморазведке.

— Хорошо, я дам распоряжение. Все?

— Да.

— Тогда ни пуха…

— К черту!

Я вышел, и дверь с надписью «Директор УАСС» бесшумно закрылась за мной, и начался для меня длинный-предлинный день, равный жизни по плотности заполняющих его событий…