Хранитель Времени - Александр Потапов

– Перестань, Старый, дай, наконец, помечтать. Кстати, – Потапов не шутит, – можно кое-что из запасов Хранителя продать.

– Ты, Михалыч, как ребёнок: вбил в голову идею и готов горы свернуть ради её осуществления. Вам пора бы научиться пожёстче контролировать эмоции. Да и возведение в этих богом забытых местах замка вызовет подозрение, не стоит недооценивать мощь контор.

– Ты прав, отложим ненадолго. А как здорово всё может срастись!

Убивая время в разговоре о дворце на природе (а я для себя представил именно дворец, не меньше), мы не заметили, что Николай давно стоит рядом и внимательно слушает.

– Я принял решение. Конечно, замести следы проблематично. Впрочем, всё это не настолько неосуществимо. Идя на встречу, у меня и мысли не было о том, что придётся принимать такие решения, причём на уровне фола, то есть ставить на кон не только карьеру, но и жизнь. О себе я не веду и разговора, но у меня семья. Детки поздние, маленькие, и оставлять их одних в этом мире, а тем более ставить под угрозу их жизни, не соглашусь никогда. Но увиденное буквально всё перевернуло в моей прежде стройной концепции миропорядка. Вы тут играете в суперменов и делаете то, что они и должны. Завтра вероятно вторжение. Что противопоставить ему? – Коннов делает паузу, собираясь с мыслями. – Если уничтожить вас, то времени у следующих исследователей может и не быть. Короче, я уже отдал приказ по зачистке. Наша контора о ваших подвигах забудет. К Комплексу будем допускать только надёжных учёных. А наши заморские начальники это сооружение не увидят никогда. Как ни банально – я патриот! – Николай Викторович окончательно переходит на нашу сторону.

– Это заявление стоит многого, – Потапов-старший не скрывает радости, – не думаю, что с нашей стороны будут возражения.

– Ну, ты и ношу на себя повесил, Микола, – только и могу произнести.

На часах уже утро, а сна нет. Столько навалилось за последнее время! Вообще со времени находки Комплекса мы держимся исключительно на нервах. И если первое время душу грело чувство долга, то после завершения данной операции силы оставляют всё чаще. Николай разворачивает спутниковую систему связи и готовится к встрече с домашними. Он говорил, что у него молодая жена и трое пацанов, мал мала меньше.

– Сейчас, Серёж, познакомлю со своими. – Он бойко стучит по клавишам, но чудо нашего космического агентства не очень торопится включить Курган. Пока суд да дело, прорабатываем варианты сосуществования с «чёрными уфологами».

План, предложенный мной к рассмотрению, прост. Не надо рвать никаких связей, нет необходимости в бесконечной конфронтации, наоборот, нужно использовать потенциал конкурентов как можно больше. Первое, что желательно сделать – это вступить в ряды «юных друзей любителей лунатиков»: работая на контору, мы сможем быть в курсе многого. Схему внедрения новых членов должен проработать мой старый друг. Второе, что тоже немаловажно, нужно помочь Николаю с карьерным ростом. Для этого организуем ему возможность выслужиться. С этим проблем не будет, кое-что перенесём из Комплекса, зароем в некоем месте и при помощи команды Коннова обнаружим следы присутствия чужих или своих – впрочем, неважно. И третье, касается нашей миссии, – требуется разработать чёткий, не знающий сбоев план слежения за зондом и обязательно отвадить от него любопытных. Наши проделки в любом случае не пройдут бесследно, и по углам ещё долго будут шептаться о страшных подробностях пропажи двух команд.

Наконец, начинается сеанс связи. Вот только знакомиться с Колиной семьёй не спешим. В душу закралось подозрение: а что если связи не было не просто так, а сигнал хотели зафиксировать, отследить и прослушать? Держимся чуть в сторонке и, пользуясь случаем, подкрепляем расшатанные нервы живительной влагой из заветных ёмкостей.

Чуть позже и сами выходим на связь со своими семьями. На-гора выдаётся версия встречи старых друзей и берётся под это ещё пара дней, якобы на рыбалку. Мне всегда было интересно наблюдать, как Потапов общается со своей супругой. «Привет, козюля!» – обычное начало его разговора с ней. Вообще, Саша беседует с женой, как с дочерью: она у него вторая и в самом деле значительно младше. Вспоминаю интересный случай. Слегка трезвый Михалыч дома, сидя за столом с очередной рюмкой в руках, говорит: «Лапочка, я должен признаться тебе кое в чём...» и тут же, глядя на свою Наташку, выдаёт на полном серьёзе: «Ты ведь у меня не первая...». Чудное признание, учитывая обстоятельство, что до их встречи у Потапова уже было двое детей.

Наконец говорильня позади и мы занялись своим обычным делам – дезинформацией. Правда, теперь приходится обманывать контору. Впрочем, на поверку это, как оказалось, значительно проще, чем водить за нос инопланетян. После наших тайных рейдов своих, я имею в виду людей, обмануть ничего не стоит. Несколько звонков с докладом о проведённой работе – и всё. Теперь мы в безопасности.

Мы гостили в Комплексе ещё два дня. Думали, решали, планировали, ну и, если честно, отрывались по полной, и казавшиеся неистребимыми запасы спиртного значительно поредели.

Приходит время возвращения. С нетерпением жду встречи со своими. Вот только где-то на уровне подсознания душу точит нудный червячок. Не могу понять: что-то пропущено, недоделано. Вообще, я человек спокойный, даже очень. Единственное, что раздражает меня, это когда рушится событийная цепочка и причины непонятны. Возникают дискомфорт, раздражительность, и это состояние не отпускает до того момента, пока не отвечу на вопрос. И вот сейчас мечусь из угла в угол, злой как чёрт. Это сказывается на настроении окружающих: попадает всем, конечно, ни за что.

Мысли крутятся вокруг событий последних дней, но не находят ни малейшей зацепки; тревожит сам фон. Но что?! В таких случаях я поступаю неоднократно проверенным способом. Ухожу подальше от людей и начинаю вспоминать произошедшее в обратном порядке. Сделать такое в Комплексе проблематично – пространство ограниченное, а душу давит камень, и я под предлогом дополнительного осмотра грота, где мы нашли клад, удаляюсь.

Темно и тихо. Мощный луч с лёгкостью пробивает тысячелетний мрак, но его помощь не требуется, и, щёлкнув выключателем, долго пытаюсь сориентироваться в темноте. Нужно сосредоточиться. Сиё удаётся не сразу, но постепенно обстановка и тишина (полевой телефон отключил сразу) расслабляют, и я ловлю тоненькую ниточку воспоминаний. Так: видеосвязь с семьями, осмотр Комплекса с Николаем, переговоры... Не могу понять... Где же то, что меня беспокоит? Идёт время, скоро наши вспомнят о блудном сыне, а я ещё не приблизился к разгадке. Одно ясно, что никто не тронется с места, пока я не решу свой вопрос; шутить с интуицией дорого для здоровья.

« – Здравствуй, родной! – в памяти всплывают слова жены, – соскучилась, очень! С работы спрашивали, Валентин Вячеславович звонил». Стоп! Я за день до этого разговора был с ним на связи и сказал, что через три-четыре дня буду, да и домашний телефон мой ему не известен. Интересно, конечно, но, в принципе, возможно. Начинаю вспоминать разговор в подробностях, и сразу нахожу несуразицу. «Байкал твой опять кота гонял». Мой пёс, конечно, при своих восьмидесяти килограммах веса может гонять кого угодно, но только не кота – это, пожалуй, его единственный друг. Тема сразу перестаёт нравиться, пахнет дешёвыми страстями низкосортного боевика.