Реликт - Влад Тепеш

Брызги крови попадают мне в лицо, но я не чувствую их вкуса во рту: там хватает моей собственной.

Озираюсь по сторонам — а людей в зале почти не осталось, там и сям только кое-кто под столами жмется.

Вот уж влип: у меня повреждена челюсть, я весь в крови, а здание посреди парка и окружено полицией, наверно. Ну или будет окружено с минуты на минуту. Деваться некуда.

Хватаю с пола единственный заряженный дробовик и пытаюсь сбежать в туалет по качающемуся полу. Дрянь дело, всего пять патронов, а сойти за жертву не получится.

С трудом вваливаюсь в туалет и вижу свое отражение в зеркале: да-да, он самый аш-Шайтан, только раненый, со свисающей частью челюсти и оттопыренным клыком. Ужасное зрелище для людей.

Девица-официантка, которая тут пряталась, выглянула, чтобы посмотреть, террорист это или нет, увидела меня и просто сползла по стене в обморочном состоянии.

Забиваюсь в угол — скорее на рефлексах, чем по расчету. Полиция вряд ли будет о чем-то говорить с таким монстром, остается только отстреливаться — а патронов только пять. Да уж…

Так проходит минут шесть, я успеваю отдышаться. Толку, правда, мало: здание уже точно окружено, а я в таком виде все равно далеко не убегу. Девица приходит в себя, снова смотрит на меня и ее выворачивает.

Проблевавшись, она наконец-то решается что-то предпринять.

— Вам нужно чем-то перевязать рану, — запинаясь говорит она.

Я только тяжело дышу, глядя на нее: говорить не могу. Официантка попыталась подобраться ко мне на коленях, не поднимаясь в полный рост: явно принимает оттопыренный клык за кусок кости. Но затем ее взгляд падает на мои руки, она видит когти и понимает, что я не человек. Одно мгновение — и девица снова в противоположном углу в неописуемом ужасе, но свой запас обмороков она явно исчерпала.

Топот шагов в зале — скоро они будут тут…

— Владислав, где вы⁈ — голос усилен громкоговорителем, так что я с удивлением узнаю «Быка».

Жестом велю официантке выйти наружу, она только этого и ждала. Она выскочила за дверь и только там истерично завизжала.

Ну, теперь меня хотя бы быстро найдут.

* * *

Я смог кое-как говорить только на третий день, а полноценно есть — на шестой, до этого момента питаться приходилось, проталкивая кусочки мяса в горло палочкой, как тогда в Румынии. Правда, уже на второй день эксперты додумались поить меня аминокислотными «гейнерами» для бодибилдеров, так что залечил челюсть я на несколько дней быстрее, чем в прошлый раз.

Как оказалось, мой сигнал группа быстрого реагирования получила сразу же, после чего полицейским по одному звонку было запрещено приближаться к захваченному зданию, что и спасло меня от стычки с полицией. Уже через десять минут там оказалась группа «Быка».

Однако эти меры спасли меня — но не ситуацию в целом. Какая-то храбрая девица умудрилась из-под стола снять мою расправу над террористами на телефон — и уже через час о существовании вида «strigoi drakuli» узнал весь мир.

Организация, как оказалось, уже имела некоторые заготовки и наработки по формированию правильного общественного мнения, и они сразу же пошли в ход. К тому же обстоятельства моего выхода из тени оказались крайне благоприятными: тот, кто в одиночку обезвредил группу террористов, да еще и предотвратив жертвы среди заложников, по умолчанию становится героем, и это очень скрасило тот факт, что герой оказался монстром.

Мое существование сразу же «снабдили» легендой о секретной антитеррористической организации, которая в деле сохранения мира использует любые средства, включая и криптида-людоеда на службе у властей.

Общественность требовала ответов, начали рождаться разные теории различной степени упоротости… В общем, не ту обезьянку съела в свое время моя бабушка, не ту…

Так что через неделю мне пришлось, все еще сидя в госпитальной палате, дать интервью по телемосту. С той стороны собрались довольно известные личности, связанные с поиском внеземной жизни, уфологи и прочие странные типы, а также представители очень влиятельных средств массовой информации.

— Владислав, полагаю, мне не требуется учить тебя, что и как говорить? — сказала Ева.

— Да уж соображу как-нибудь. Они хотя бы не будут просить вечной жизни?

— Нет, не будут.

— И то в кныш.

Интервью прошло без осложнений, если не считать множества тупых вопросов.

Особенно отличилась одна тощая девица с огромной грудью, которая просто в лоб брякнула:

— А вы хотели бы меня съесть?

— Вначале вынь из себя весь силикон, потом мы вернемся к этому тупейшему вопросу, — проворчал я.

Аудитория заржала — кто в ладошку, кто и в голос.

— А почему, собственно, вопрос тупой? — спросил какой-то тип в очках. — Вопрос, скажем прямо, животрепещущий.

— У вас есть кошка или собака?

— Хомячок.

— Ты хотел бы его съесть?

— А почему я должен хотеть его съесть?

— А я почему должен хотеть съесть эту вот костлявую девку?

Очкарик задумался.

— Ну дело, собственно, не в ней… Вот возле меня сидит мой коллега — он смотрите какой толстый. Его бы хотели съесть?

— А почему я должен хотеть его съесть?

— Ну ведь у вас же специализация такая, верно?

Я вздохнул.

— Твои предки жрали хомячков только в путь. Специализация такая у вас — жрать все, что жрется. Поверь мне, я знаю, потому что жрал хомячков вместе с ними. Так почему ты не хочешь сожрать своего?

— Во-первых, потому что это мой хомячок. Во-вторых, потому что питание хомячками… устарело.

— Вот ты сам в полной мере и ответил на собственный же вопрос.

— Простите, только тут аналогия не полная, потому что мои, кхм, коллеги — не ваши хомячки.

Я усмехнулся.

— Мы с тобой разные, и на мир смотрим по-разному. Я бы даже сказал — мы обитаем на разных слоях мира. Я — территориальный хищник, и любую территорию, где проживаю, рассматриваю как свой участок. Все, что на нем — мой ресурс, за счет которого я выживаю. В том числе и человеческое стадо, внутри которого я скрываюсь и которое обеспечивает мои нужды. Нравится это тебе или нет — но я рассматриваю тебя как часть своего стада. Как часть системы,