Охотник - Эйке Шнайдер

Еще шаг. Так подходят к перепуганному животному, чтобы успокоить. Только он не боится. Все самое страшное уже случилось.

— Ты жив. Остальное не имеет значения.

Вигдис опустилась на колени рядом.

— Давай уедем. Демоны с ним, с домом. Уедем и забудем все.

Она протянула руку, пытаясь коснуться щеки. Гуннар перехватил ее запястье, усмехнулся.

— Столько было хлопот, и тебе, и нам… И все зря.

Что-то ведь он должен был сказать… ах да.

— Но, если подумать, ты права, уехать надо. Чистильщики придут за тобой.

Она высвободила руку, уронив ладони на колени.

— Почему?

— Я слышал. Те, что идут сейчас за Эриком, собирались поговорить, прежде чем драться. Он им расскажет. И они придут за тобой. Уезжай.

— А ты?

Гуннар промолчал. Она опустила голову. Он снова прислонился затылком к стене, закрыв глаза. Как тихо. Только едва слышное дыхание совсем рядом.

— Уходи, — сказал он, не открывая глаз. — Я не смогу обойтись с тобой как должно. Но и рядом не останусь.

— У меня в доме твои вещи.

— Перебьюсь.

— Получается, все в самом деле было зря?

— Выходит, так. — Он снова посмотрел ей в лицо. — Наверное, мне нужно сказать, что я никогда не просил, чтобы меня спасали такой ценой. Но это было бы черной неблагодарностью с моей стороны. И, наверное, я никогда не смогу тебе отплатить за все.

За спасенную жизнь. И за дыбу. За освобождение. И за то, что сейчас у него не осталось ни друзей, ни…

— Этот, последний… Наверное, обидно, что Руни узнал о нем раньше чистильщиков? Они пришли бы за головой Эрика, и некому было бы предъявить… — Он указал подбородком на два амулета на полу. — Никто бы ничего не узнал.

— Если бы вчера ты согласился уехать, ничего этого не случилось бы.

Он кивнул.

— Все из-за меня, я знаю. С самого начала все было из-за меня. Только не знаю теперь, как с этим жить.

— Прости меня.

Гуннар пожал плечами.

— Мне нечего тебе прощать. Я жив, и по моему следу не идут чистильщики. Со всем остальным как-нибудь справлюсь. Это тебе теперь придется выкручиваться. Только зачем так сложно с последним? Нож в спину и вся недолга, подумали бы все равно на Эрика.

— Так нужно было.

— Сил всегда мало? — усмехнулся он. — Этим должно было кончиться.

Он хотел бы ее возненавидеть. Начать презирать. Забыть. Только не получалось. Впрочем, еще слишком рано. Когда-нибудь получится.

— Нет.

— Тогда зачем?

Вигдис улыбнулась. Взгляд на миг стал отсутствующим, словно она пыталась заглянуть куда-то внутрь себя. Ладонь легла на живот.

Гуннар похолодел.

— Это… точно? — просипел он.

— Слишком мало времени прошло.

Гуннар обмяк, облегченно выдыхая и удивляясь своему страху.

— Вот, значит, как, — медленно проговорила она. Неторопливо поднялась.

— Знаешь, я была неправа.

Она стремительно наклонилась, ухватив рукоять его меча сквозь подол платья. В следующий миг Гуннара унесло в сторону, приложив о стену.

— Ничего не будет зря, — донеслось сквозь звон в ушах.

Следом полетел стол, Гуннар едва успел увернуться, вскочил, рука ухватила пустые ножны.

Она, усмехнувшись, уронила меч, прицельным пинком отправила в дальний угол комнаты. Следом полетели амулеты.

— Я тебя не отпущу. Если уж я загубила душу, то пусть хотя бы не впустую.

— Ты сошла… — Гуннар осекся на полуслове

Это не она, это он сошел с ума. Неужели он всерьез собирался уйти? Кто защитит ее от чистильщиков? И как он сам будет без…

Он застонал, сжимая виски.

— Зря ты так, — улыбнулась она.

Он всегда любил ее улыбку. Всегда… Любил…

— Просто дай мне все исправить. Ты забудешь, и мы снова будем счастливы. Как раньше. Вместе.

— Нет, — выдохнул он.

И последним отчаянным усилием, ломая отказывающееся подчиняться тело, рванулся к окну, где на полу лежал осколок стекла. Подхватил его. Боль, распоровшая ладонь, обрадовала. Пока он — еще он. И успеет добраться до Вигдис, пока разум окончательно не откажется подчиняться. А если нет — успеет полоснуть по горлу себя.

Мышцы не слушались, мозг вопил, что он обезумел, но Гуннар сумел все же одолеть эти два шага. Вновь ощутив себя — собой за миг до того, как стекло вспороло ей горло.

Вигдис вскинула руку к шее, между пальцами побежали ручейки крови. Он ждал, что она попытается остановить кровь, или последним плетением размажет его о стену — он бы обрадовался смерти. Но она только медленно осела на пол, не отрывая взгляда от его глаз.

Когда вернулись чистильщики, Гуннар сидел на коленях, держа ее за руку и глядя в мертвое лицо, которое так и не запятнала кровь. Он не повернул к ним головы. Уже все равно.

— Оставишь так или сжечь? — спросил породистый.

Гуннар поднял голову.

— Ее некому хоронить.

— Задний двор?

Гуннар кивнул.

— Отойди, — скомандовал чистильщик — Фроди, Кнуд…

— Я сам.

Она всегда была легкой в его руках, там почему мертвое тело сейчас казалось почти неподъемным?

С рук чистильщика слетело пламя — ярко-желтое, почти белое. Тело шевельнулось. Гуннар знал, что это просто сжимаются от жара мышцы, и все же рванулся к костру, словно на миг поверил, что она ожила. Кто-то ухватил его за локоть, Гуннар замер.

Очень хотелось зажмуриться, но он стоял и смотрел, пока пламя не угасло.

Ветер унес пепел.

Конец