Города гнева - Влад Бах

Я перевожу дыхание, поворачиваясь к Микаэлю. Он смотрит на меня тяжёлым, пронизывающим взглядом.

– Ну что, Дерби, теперь ты рад меня видеть?

Я медленно качаю головой, не сводя с него глаз.

– Скорее удивлен, что ты не бросил меня подыхать за воротами.

– Вот оно как? – Мика усмехается, вытирая грязной перчаткой пот со лба. – Честно говоря, я ждал чего-то более драматичного. Хотя, знаешь… – он задумчиво скребёт подбородок. – Это даже лучше. Адреналин подогревает эмоции. Может, сейчас ты хоть чуть-чуть понимаешь, каково это, когда весь твой мир рушится, и ты ничего не можешь сделать для его спасения?

Я собираюсь ответить, но что-то снова меняется. Резкий, неестественный звук проносится над полем боя – будто монотонный гул, вибрирующий в ушах. Волосы на затылке встают дыбом. Я чувствую опасность ещё до того как вижу что происходит.

Движение.

Там, за горизонтом.

Я поворачиваю голову и замираю. Микаэль стоит рядом, его плечи слегка заметно напряжены, дыхание тяжелое, взгляд направлен вдаль.

Сначала я замечаю лишь расплывчатые пятна, которые мелькают среди стволов деревьев, скрываясь в их темных силуэтах. Тени двигаются слишком быстро, слишком плавно, нарушая известные науке законы движения.

А потом я вижу их.

Силуэты.

Нечеловеческие.

Высокие, мускулистые, но при этом жутко пластичные. Они не бросаются в атаку, а скользят, бесшумно, методично, выжидая удобный момент…И именно это пугает больше всего.

Я не сразу осознаю, что по итогу предстает перед моим взором, но, когда мозг формирует и выдает ответ, по позвоночнику пробегает леденящий душу холод.

Шершни. Бесшумные убийцы, которые не знают пощады, не ведают страха, двигаются с идеальной координацией, по сути, являются частью человеческой природы.

Дыхание застревает в горле, легкие слипаются от нехватки кислорода. По окаменевшим мышцам бьют электрические разряды.

Падальщик, который еще минуту назад пытался скрыться в лесу, вдруг выпал из поля зрения, как будто его и не было совсем. Он просто исчез. Словно его выдернули из пространства, стерли ластиком, не оставляя ни сдавленного крика, ни следа.

Другой, бегущий рядом, поворачивает в панике голову, но не успевает увернуться. Темная тень срывается с места, бросается на него с такой силой, что тело мародера буквально складывается пополам, а затем с мерзким хрустом отлетает в сторону.

Еще одного падальщика настигают сразу трое. Его крик и отчаянный предсмертный вопль быстро гаснут в хлюпающем, отвратительном звуке рвущейся плоти.

Полчище шершней окружает поредевшую горстку мародеров за доли секунды, отрезая все пути отхода и методично атакуя, убивая наших недавних врагов по одному. Я вижу кровь. Она разлетается брызгами, оседает на снегу тёмными пятнами, стекает с когтей тварей, остервенело раздирающих человеческие тела. Они жрут их еще живыми.

К горлу подступает тошнота. Это не бой. И не схватка. Это гребаный кровавый пир.

– Стреляем! – скинув оцепенение, яростно рычу я и поднимаю автомат.

Микаэль толкает меня назад, оттесняя от края стены. Заслоняет собой обзор на творящийся у подступов к городу ад.

– Нет, – перехватив мой автомат, он с силой направляет ствол в землю.

Я не верю своим ушам.

– Какого черта?! Ты это видишь?! Они рвут их на части!

– Вот именно. – Голос Микаэля холоден, в нём нет ни капли эмоций, только жёсткая, расчетливая уверенность. – Пусть рвут.

Я не понимаю. Не хочу понимать. В груди всё закипает от ярости.

– Ты издеваешься?! Эти твари опасны! Мы не можем просто стоять и смотреть!

– А зачем мешать? Они делают за нас всю грязную работу, Дерби. Пусть доедят свой чертов завтрак.

Сцепив зубы, чувствую, как от бессильной злости кровь приливает к лицу. Именно в этот момент раздаётся ещё один голос. Тяжёлый, спокойный, холодный, отточенный, как стальной клинок.

Каэл.

Он стоит в стороне, невозмутимо наблюдая за происходящим. На лице выражение непоколебимой уверенности и… удовлетворения. Какого хрена он бездействует?

– Не стрелять!

Я ошарашенно поворачиваюсь и смотрю на главу Астерлиона.

– Почему?!

Морас не торопится отвечать. Он лишь на мгновение удерживает взгляд на умирающих в муках падальщиках, а затем медленно переводит его на меня.

– Мутантам не нужен город. Они сюда не сунутся, – твердо произносит он.

Я нервно смеюсь, приблизившись к нему вплотную.

– Их сотни… – рычу в непробиваемо спокойное лицо Каэла. – Как думаешь, что они сделают, когда набьют свои желудки?

– Уйдут. – Непреклонным тоном отвечает Морас, взглянув на меня так, что слова застревают в горле. – Ты увел своих людей. Они в безопасности. Это все, что должно тебя волновать, Эрик Дерби. Остальное оставь им, – он небрежно указывает рукой на развернувшийся за городом ад.

– Микаэль? – я переключаю внимание на Фостера, с кривой усмешкой смотрящего вниз.

– Ты слышал, что сказал Каэл, – не удостоив меня взглядом, отзывается Мика. – Мутантам не нужен город.

Развернувшись, снова смотрю за стену, с содроганием наблюдая, как один из шершней потрошит очередную жертву, вырывая из вскрытого тела внутренности. Другой опускается на четвереньки, обнюхивает оторванную конечность, словно оценивая качество мяса, а затем просто выбрасывает ее прочь, как мусор.

Снег становится багрово-алым, будто покрытым глянцевой маслянистой пленкой, отражающей солнечные лучи. Жуткое чудовищное зрелище, не похожее ни на одно сражение, оставшееся за моими плечами.

Затем вновь наступает тишина. Стаи мутантов медленно отходят в лес, забирая растерзанные тела, оставляя после себя только страх и запах смерти.

Каэл Морас был прав. Шершни не сунулись в город. Почему?

Почему, черт возьми?

Я медленно перевожу дыхание, чувствуя, как напряжение вытесняет собой последние силы. Микаэль поворачивает голову и, окинув меня взглядом, небрежно усмехается. В глазах нет жалости, нет удивления тому, чему мы только что стали свидетелями. Только привычная, ледяная отстранённость.

– Первый раз, да? – Он скрещивает руки на груди, с любопытством наблюдая за моей реакцией. – Со временем привыкнешь.

Слова режут по нервам. Желудок скручивается в тугой узел. Задерживая дыхание, сжимаю зубы так сильно, что во рту появляется металлический привкус. Слабость в коленях проходит, мышцы напрягаются, пытаюсь взять себя в руки. Дерьмо, я выдержал Полигон. Пережил не одну бойню за его пределами. Мне ли сейчас срываться?

Но этот чёртов запах. Горький, мерзкий, тошнотворный – он въедается в легкие, проникает в кожу. Запах мертвечины. Запах разорванных кишок. Запах смерти, который невозможно не узнать, если хоть раз с ним уже столкнулся.

Внутренности сводит судорогой, и меня выворачивает прямо на каменный пол. Я падаю на одно колено, упираясь рукой в холодную глыбу. Глаза слезятся, в ушах звенит. Вкус желчи на языке, пульс бьётся в висках.

Я чувствую обращенные на меня взгляды. Некоторые бойцы отворачиваются, делая вид, что ничего не происходит. Другие, наоборот, с нескрываемым любопытством смотрят, как меня безостановочно рвет, но никто не произносит ни слова.

И только один голос нарушает это молчание.

– Вот теперь ты выглядишь более человечно, – лениво протягивает Микаэль.

Я медленно поднимаю голову. Он не насмехается. В его тоне нет злорадства, нет издёвки – только констатация факта. Он, кажется, видел это сто раз. Словно для него это обыденность.

Я вытираю рот рукавом, поднимаюсь на ноги, глубоко вдыхая воздух. Он всё ещё пропитан этим мерзким смрадом, но мне уже всё равно. Спазмы в желудке медленно отступают, дыхание выравнивается.

Мы смотрим друг на друга бесконечно долго. Глаза в глаза, пока я наконец не понимаю: для него это не просто привычка.

Он уже давно перешагнул ту грань, из-за которой подобные зрелища больше не вызывают отвращения.

А я?

Я ещё нет.

Глава 22

– Что это? – словно сквозь вату слышу встревоженный голос одного из воинов. Он щурится, пытаясь разглядеть в небе едва различимый след, прорезающий облачную завесу.

Я поднимаю голову и в тот же миг чувствую, как внутри всё леденеет. Сердце пропускает удар. Этот след… он мне