Безумный барон - Виктор Гросов

Иеремия убрал палец с карты. Поток воли от Лорда иссяк. На его постном, бесстрастном лице появилась легкая, едва заметная улыбка.

Пешка двигалась по доске именно туда, куда и было нужно.

Судья, одержимый священной миссией, мчался вершить свой суд, не зная, что он лишь готовит почву для жатвы. А герой, готовясь к отчаянной борьбе за свою жизнь и справедливость, не подозревал, что каждый его шаг к спасению — это шаг к исполнению самого страшного плана его врага.

Брат Иеремия аккуратно свернул свою магическую карту и убрал ее в потайной карман рясы. Завтра будет новый день в пути. И каждый шаг будет приближать их всех — и праведников, и грешников, и героев — к неотвратимому финалу, задуманному тем, кто наблюдал за этой игрой из самой глубокой тьмы.

Глава 19

Момент нашего, так сказать, триумфа, когда я, окруженный новыми союзниками, уже мысленно примерял лавровый венок и прикидывал, какого цвета будут статуи в мою честь, закончился быстро.

Когда глашатай, сверкая золотым шитьем, отбыл, я обвел взглядом свой новоиспеченный «Союз». Мать честная. Таких вытянутых и побелевших рож я не видел даже у тех генералов в Сирии, когда им намекнул, что их «непобедимые» танки горят, как свечки на торте. Мои союзники, еще пять минут назад готовые идти за мной в огонь и в воду, теперь смотрели на меня, как на прокаженного. Герой сдулся. Остался еретик.

— Ну, это… того… — первым нашелся барон Быков, мужик с лицом, похожим на недопеченный блин, и с таким же рыхлым характером. Он попятился к выходу, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Дела, знаете ли… Неотложные. Сено не кошено, свиньи не кормлены…

— Куда ж ты, сокол? — я посмотрел на него в упор. — Сено подождет. Тут дела поважнее нарисовались.

— Не-не, барон, ты уж извини, — Быков уже практически боком протискивался к двери, его немногочисленная свита жалась за его спиной, как цыплята под крылом мокрой курицы. — С Империей мы не тягаемся. И с Инквизицией… Сам понимаешь. Союз наш… того… аннулируется. По обоюдному, так сказать, согласию.

Я хмыкнул. Обоюдное согласие, надо же. Я-то думал, в средневековье с дипломатией туго.

— Что ж, вольному воля, — я пожал плечами. — Ступай, барон. Корми свиней. Только смотри, чтобы Орловы не пришли и не накормили острым клинком тебя и твою семью. Они, знаешь ли, не очень разборчивы в кормах.

Быков побледнел, что-то пролепетал и вывалился за дверь. За ним потянулись и другие, самые трусливые. Моя хрупкая коалиция начала трещать по швам. Кривозубов смотрел то на меня, то на пустеющие места за столом.

— И что теперь, Рокотов? — пробасил он, и в его голосе слышалась неприкрытая растерянность. — Все? Конец?

Я подошел к столу, налил себе в кружку воды. Сделал глоток. Спокойно. Главное — спокойствие. Паника — это как ржавчина, сожрет изнутри быстрее любого врага.

— Конец? — я усмехнулся. — Барон, ты меня удивляешь. Это не конец. Это только начало настоящего веселья.

Я оперся о стол и посмотрел на оставшихся. Их было немного. Кривозубов, еще пара-тройка самых упертых, кто уже успел натерпеться от Орловых и понимал, что пути назад нет. И, конечно, моя команда — Ратмир, с каменным лицом, Елисей, который выглядел так, будто сейчас в обморок хлопнется, и Тимоха, который смотрел на меня с немым обожанием.

— Думаете, этот ваш Инквизитор едет сюда вершить правосудие? — я обвел их взглядом. — Как бы не так. Он едет исполнять уже подписанный приговор. Орловы наверняка подсуетились. Еще не припомню, чтобы бюрократическая машина так быстро заработала. Еще не успел труп остыть, а со столицы уже судья бежит. Не верю я в это. Этот суд — спектакль. Фарс, где нам с вами отведена роль козлов отпущения. Они думают, что мы сейчас, как вы, барон Быков, разбежимся по норам, поджав хвосты, и будем ждать, пока за нами придут.

Ага. Щас, разбежался. Прямо шнурки глажу.

— Так вот, хрен им по всей морде, а не Рокотова в кандалах, — я чуть поднял голос. — Мы не будем ждать, мы перевернем эту игру.

Я ткнул пальцем в карту.

— Они думают, что мы будем обороняться. Оправдываться. Молить о пощаде. А мы — нападем. Словом. Законом. Интригой. Мы завалим столицу такими жалобами и доказательствами против Орловых, что они там ошалеют. Мы вывернем все их грязное белье наружу. Мы превратим этот суд надо мной в суд над ними!

Кривозубов слушал, и его мутные от страха глаза начали проясняться. В них появился интерес.

— И как ты это собираешься делать? — проворчал он. — Против тебя — Указ Императора.

— А против них — правда. И свидетели, — я кивнул в сторону, где мои ребята держали пленного ассасина. — Плюс, у меня есть еще пара козырей в рукаве. Я предлагаю вам выбор, господа. Простой. Те, кто ушел, — они свой выбор сделали. Они будут ждать, пока Орловы придут и сожрут их. А те, кто останется со мной, получат шанс не просто выжить. А стать основателями нового, мать его, Северного Союза! Сильного, единого, с которым в столице будут считаться! Мы заставим их уважать нас! Так что выбирайте: сдохнуть поодиночке в своих норах или рискнуть и построить то, о чем ваши деды и мечтать не могли.

Я замолчал. Кривозубов смотрел на меня, тяжело дыша. Потом он с грохотом опустил свою кружку на стол.

— Черта с два я отдам свой замок этим паукам! — рявкнул он. — Я с тобой, Рокотов. Будь что будет.

За ним, неуверенно, но все же поднялись и остальные. Раскол остановился. Моя коалиция, поредевшая, но закаленная, была готова к бою.

— Отлично, — я кивнул. — Тогда за дело. Времени у нас в обрез.

Что? Страшно? — раздался в моей голове тихий, почти безэмоциональный голос Искры.

«Есть немного, — мысленно ответил я мечу, который висел у меня на поясе, невидимый под плащом. — Ставки высоки, как никогда».

Концепция «страх»… неэффективна. Снижает производительность. Рекомендую переключиться на режим «расчетливая ярость». Коэффициент полезного действия выше.

Я чуть не рассмеялся в голос. Вот же железяка с замашками психотерапевта. А ведь он прав, чертяка.

— Тимоха! — позвал я. —