Люди и ящеры - Алексей Барон

– Прошу извинить, мы пришли несколько раньше, чем я рассчитывал. Придется подождать. Вы не обидитесь?

Шеген пожал плечами.

– На что, зачем? Я появился у вас без приглашения.

– Нежданный гость не всегда нежеланный. Чтобы не скучать, предлагаю посмотреть церемонию, в которой будет занят его высочество. Времени она занимает не очень много, но для граждан Поммерна имеет весьма немаловажное значение.

– Что ж, благодарю. Пусть я и невольный гость, но знание ваших обычаев не помешает.

– Очень мудро, – похвалил Фердинанд. И вдруг с волнением спросил: – Скажите, а вы правда с Земли?

Шеген развел руки.

– Да, я родился в Цинциннати. Чем это доказать, не знаю.

– О, простите. Я, конечно, вам верю. Просто... просто...

– Понимаю.

У бокового входа их ожидал сухощавый, жилистый старик. Он молча поклонился и начал подниматься по лестнице. На пороге слуга еще раз поклонился и отступил в сторону, пропуская гостей.

Пахнуло ладаном и сандалом, забытыми благовониями церквей. Главный зал замка представлял собой классическую базилику, разделенную двумя рядами мраморных колонн, причем пол в боковых нефах был на этаж выше по сравнению с центральным.

Еще одно отличие заключалось в том, что традиционная для земных базилик полукруглая выгородка одного из торцов галереи, так называемая абсида, здесь отсутствовала. В северной стене ее заменял парадный вход, а большую часть южной занимали цветные витражи. Под ними располагался трон, от которого по ступеням спускался малиновый ковер

В середине центрального нефа били струи фонтана. Его окружали аллегорические фигуры. Шеген заметил, что часть скульптур имела одеяния, весьма напоминающие скафандры. Выше фонтана на четырех цепях висела поблескивающая хрусталем и золотом люстра. Сводчатый потолок над ней был расписан под звездное небо. Все пространство освещалось через подкупольные окна.

По крутой лестнице они поднялись в боковой неф.

– Как вам нравится наш Химмлишхалле? – спросил Фердинанд.

– Прекрасная архитектура, – вполне искренно ответил Шеген. – Быть может, гениальная.

Но о внутреннем дизайне и качестве отделочных материалов он решил промолчать.

– Очень любезно с вашей стороны, монсеньор. Представляю, какое количество дворцов вы видели там, в своем мире.

Шеген вспомнил лунный астровокзал Тихо Браге поперечником в семнадцать километров и кивнул.

– Много. И все же... – Он перегнулся через перила, чтобы лучше рассмотреть центральный неф. – И все же здесь великолепные пропорции. Возникает ощущение легкости, я бы даже сказал – воздушности. Погодите, Химмлишхалле... это значит – Небесный Зал?

– Верно, – с некоторой задержкой подтвердил Фердинанд. – Помилуйте! Неужели язык так мало изменился?

– Я заметил только разницу в произношении. А вы?

– Некоторая архаичность в построении фраз... простите.

– Не за что. И как это объяснить, Фердинанд?

– Пока никак не могу объяснить, монсеньор. Знаете, во всем, что случилось с нашими предками и продолжает происходить с нами здесь, на Терранисе, есть искусственность. Я хочу сказать, мы не совсем вольны в своих судьбах.

– Большой шутник?

– Очень большой, монсеньор