Обмен мирами - Игорь Минаков

Наполовину загруженная элизиумом «черепашка» вывалилась из затянутого дымом неба. Зависла над базальтовой плитой, стреляя синим пламенем сразу изо всех дюз посадочных двигателей. Стрелки Компании рухнули ничком и закрыли шлемы руками, вместе с ними повалился и Омал. Он был уверен, что потерявший управление харвестер впечатает людишек в плато, словно молот – случайно оказавшуюся на наковальне букашку.

Но «черепашка» не потеряла управление. Харвестер удержался в считаных футах от поверхности, опалил скафандры реактивным выхлопом, подпрыгнул… И уселся на «мародер», заблокировав оба башенных орудия. Если у кого-то из каперов Рудной компании сдадут нервы и он решится сделать залп, то в атомном пламени вместе с «черепашкой» сгорит и добрая половина каперского корабля.

В тот момент, когда остальные оказались на земле, Бердо сбросил с плеча термос Стросса. Ударил его днищем об базальт так, что крышка сорвалась с резьбы и взлетела, вращаясь, как подброшенная монетка. Из термоса хлынул белесый пар – атмосфера, которой дышал профессор – а вместе с ним…

Нет, не упрямый нептунианин, обреченный на мгновенную смерть, а покрытый инеем атомик. И еще какая-то пластина с золотыми прожилками. От нестерпимого жара пластина мгновенно расплавилась. Атомику жар не грозил, и Бердо в полуобороте поймал рукоять пистолета.

Омал понял, что Артур провел всех. Он уже поднимался, чтобы помочь другу. Одновременно поднимались стрелки. Некоторые сообразили, что встать не успеют, и собрались стрелять лежа. А вот Бастера не испугал маневр «черепашки». Он тоже был на ногах: держал Бердо на мушке, но почему-то не спускал курок. Перчатка, сжимающая атомик, странно серебрилась, словно изготовили ее не из жаропрочного инсулита, а из ртути.

Бердо открыл огонь. По скафандрам людей Компании заплясали языки пламени. Весь воздух, который был внутри оболочек, сгорал в считаные мгновения, выплескиваясь сквозь пробоины адскими фонтанчиками. В довершение взрывались ранцы жизнеобеспечения, подбрасывая изувеченные останки высоко над базальтовой плитой.

Бастер попытался отшвырнуть пистолет, но перчатка не разжималась. Браслет из элизиума, который с руки Бердо перекочевал сначала на Омала, а потом и на Джо, повинуясь воле владельца, надежно заблокировал сочленения его скафандра.

– Ма бахт! – заревел Бастер и кинулся на Омала, желая во что бы то ни стало вышибить дух из рохли и убогого клерка, дерзнувшего встать на пути у баловня судьбы, непобедимого космопроходимца.

Попытался ударить, но рефлексы бретёра помогли Омалу отбить выпад. Попытался ударить снова, но и тут Бастера постигла неудача.

– Ну, давай! – выкрикнул Омал, ощущая азарт.

Бастер ударил ногой, целя в коленное сочленение скафандра Омала. Психотурист с удивившей его самого легкостью перехватил подошву Джо, крутанул вбок и толкнул. Бастер упал на базальт горою гремящего железа. Он попытался сразу вскочить, но Омал саданул мыском сапога по его шлему. Светофильтр разлетелся вдребезги, по забралу поползли трещины.

– Ха-ха! – рассмеялся поверженный Бастер. – Можешь попрощаться с этими младенческими щечками! – И принялся свободной рукой вминать треснувшее стекло внутрь шлема.

Омал растерялся. Бастер собирался покончить с собой и лишить психотуриста последнего шанса когда-либо вернуться в дарованную природой оболочку. Щиток Джо побелел от трещин, еще секунда или две, и шлем разгерметизируется!

– Э нет, дружище! – Похоже, Бердо знал, что нужно делать.

Он перехватил свободную руку Бастера, прижал ее к неподвижной. Вновь засеребрился элизиум, оживая. Вскоре вокруг запястий поверженного возмутителя спокойствия образовалось нечто вроде наручников.

– Будьте вы прокляты! – бесновался Бастер, в то время как Омал заливал поврежденный щиток доброй порцией герметика. – Ма бахт, это еще не финал!