ОПГ «Деревня» – 3 - Alchy

Нашарил в тайнике ключ и отперев дверь — вошел в сени, подслеповато прищурившись, со света в полумраке. «А это что? Уезжал — не было, Маня притараканила, скорее всего. То ли сыр, то ли окорок». — снял висевший на стене округлый сверток: «Мясо скорее всего, только чо в полиэтилене? Испортится же, на улице как раз май месяц по нашему». Зашел в дом, на кухне поднял руку с зажатым в ней кульком и тут же с криком: «Бля!» — уронил его на пол и машинально отпнул ногой в угол. «Да что здесь происходит⁉» — Риторически вопросил у лежащей в углу человеческой головы, запаянной в толстую полиэтиленовую пленку: «Ты кто, Йорик⁈»

Поправил ногой, присмотрелся и признал в нем одного из таджиков, соучеников Мани. То ли Абассат, то ли Шакал. А на пакете, сбоку, черным маркером красовалась надпись: «№ 1». «Мы память о одноклассниках как-то человечней сохраняли», — передернул плечами Егор: «фото общее там, вечера выпускников каждый год в феврале, а головы не консервировали». Принюхался и опознал в приторно-сладковатом запахе, исходящем от головы — формалин.

«Я им этот формалин с такими трудностями делаю, а они вон оно что!» — С возмущением думал Егор, брезгливо отмывая руки в рукомойнике. Заодно с фырканьем и разбрызгиванием воды по всей кухне — умыл лицо. Гугл, с крайним неодобрением наблюдавший за этим, заметил: «Какой-то ты ущербный недокот, языка нет что-ли⁉» А Мася наябедничала: «Да они вообще знаешь какие нечистоплотные⁉ Как в туалет сходят — не вылизываются там, представляешь⁉» К счастью для кошаков — Егор их не понимал, а то бы показал, мокрым полотенцем, кто в доме хозяин…

«Ну хоть в доме чистота и порядок», — нашел и плюсы: «вон сколько банок стоит чисто вымытых, целая батарея. Постой, они что, одними закатками питались, столько тары пустой?» Присел на корточки и стал изучать еле различимые надписи на приклеенных к банкам полоскам строительного скотча: «Кр. Смородина 2019, Крыж. 2020, Малина 2018 и прочее». «Бедные дети!» — Потрясенно потряс головой Егор: «Это они же всё старое засахарившееся варенье сожрали, которое я у Анисимовской бабки сменял, хотел брагу на нём поставить. Куда только Маня смотрела, она же всё таки врач почти!»

Прихватил тряпкой голову таджика и пошел на улицу — прибрать до выяснения обстоятельств, не дома же это держать. «В дровник закину», — решил Егор: «чтоб ни птицы не расклевали, ни питомцы не объели. Хотя кто в здравом уме на этот формалин польстится…»

А во дворе наткнулся на Серёгу, в сопровождении двух мордатых священнослужителей.

— А мне говорят, что приехал ты! — Радостно поприветствовал Егора брат. — Вот мы сразу к тебе!

Служители культа радости участкового не разделяли, разглядев, что в руках у хозяина — принялись истово креститься. Но как-то уж напоказ и излишне демонстративно, так что сразу было понятно — мрази лицемерные, этих не то что головой отрезанной, но и расчлененкой с пытками не удивишь. Сёрега хмыкнул:

— Норм атмосфера для знакомства, думаю, лучше здесь переговорить, представляю, что у тебя дома…

— Да это… — начал было Егор, но решив разобраться с Маней сам, не стал её сдавать отцу. — Давайте здесь, да, только учебное пособие приберу. Чо хотели то?

Егор приоткрыл дверь дровника, пристроил голову на поленницу, критически оглядел получившуюся композицию и отступил назад. Трезор неуверенно облаял пришедших, сконфузился и убрался в будку в углу вольера. Серёга решил сгладить напряженную обстановку и представил прибывших с ним:

— Это, значит, Елпидифор и Феодор, знакомьтесь. А это мой брат Егор.

Не дождавшись реплик, вроде: «Очень приятно!» и «Рады знакомству!» — продолжил:

— Хули молчите, святые отцы? Вчера вон как возмущались! — И пояснил Егору. — Захар их вежливо встретил, так они в себя поверили. Ну и моя вина, признаю, тоже вчера приехал, нормально с ними поговорил, уважительно, после чего и началось. Пошли отца Гнидослава искать, к Савве вломились, руки распускать давай. Пришлось их угомонить, эти вот самые благоразумные оказались, остальные отлёживаются.

— Не по христиански это! — Насупился один из священнослужителей. — На лиц духовного сана руки поднимать!

— Священники с кистенями и ножами не ходят! — Парировал участковый и добавил. — И на людей не кидаются, спасибо скажите, что легко отделались! А могли бы и на учебные экспонаты разобрать! — кивнул он на дровник.

Егор, с недоумением слушавший их перепалку, поинтересовался:

— От меня то что требуется, этих пристрелить⁈ Я так сразу не готов, если чо…

— Негоже умы прихожан языческой скверной смущать! — Осмелился наконец-то и выступил доселе молчавший Феодор. — Сведения верные, на тебя указывают! — Обличающе и с торжеством указал перстом на Егора.

— Да не может быть⁉ — Деланно удивился Егор. — А вам, значит, жидовско-греческими баснями в головы людей срать можно?

— Не знаю, как в ваше время заведено, — вступил Елпидифор, которого Егор для краткости и лучшего запоминания про себя обозначил как Пидора. — а у нас язычество преследуется и искореняется!

Егор, не вступая в дискуссию, взял брата за плечо и со словами: «Ну-ка пойдем потрещим наедине» — потащил его в дом, бросив остающимся во дворе гостям: «Стойте смирно, шариться и вынюхивать не советую, или руки отрубит, или голову оторвет!» Прикрыв входную дверь, набросился на участкового:

— Что за дела? Какие-то попы залетные и в курсе⁈

— А это не у нас протекает, — грустно поведал Серёга. — а как бы не с самого верха, от Павла Петровича. Хотя и у нас, да, каждая собака уже в курсе. А кто не в курсе, а только догадывается, тому окружающие подскажут. Тут другое интересно, они ведь реально договариваться приехали, просто увидели, что с ними вежливо и сразу борзеть принялись. Ну ничего, вчера в чувство привели, вроде вменяемые стали. Учитывая всё это и добро сверху на различные социальные эксперименты, можно эту братию лесом слать. В другом случае они бы не разговаривать приехали, а мыкались мы сейчас в подвалах монастырских. Но я считаю, что лучше договорится, худой мир, как говорится…

— А чо хотят то?

— Уроки