Кукла 7 - Мир

Она выдохлась! Больше не может ни бежать, ни идти, ни даже стрелять! И нету больше смысла преследовать ящеров! Даже несмотря на то, что три «пернатых игуана», из последней партии в пятнадцать рыл прилетевших в город «на разведку» все еще живы, и… можно сказать совсем рядом. Она их ведет, чувствует, они недалеко, невысоко, они… выбирают жертву! Но она… она уже все.

Еще немного, и она просто упадет без чувств посреди дороги! Еще чуть-чуть и…

— Надо отдохнуть! — командует девочка сама себе, и падает на бордюр тротуара, просто, набок, словно трупик, и начинает планомерно засыпать, игнорируя все вокруг.

Однако, безмятежность продлилась недолго.

— Девочка, ты… — тыкает в неё палкой какой-то мальчуган.

Лина с трудом разлепляет глаза, и с трудом фокусируя взгляд с множества ракурсов, рассматривает человека пред ней. Да, и правда, паренёк в школьной форме, и правда с палкой, хотя правильнее будет сказать — длинной веткой, тычет ей в грудь острым кончиком, и имеет вид, будто тыкает не в человека, а в дохлую белку.

Мальчугану, лет десять-двенадцать, судя по форме — средняя школа. И Лина даже знает какая, они с братом наблюдали за ней, когда гуляли, пытаясь разобраться, что происходит с пространством. Вполне нормальная школа, вполне нормального района, того самого, где всех примерно поровну. Да, она немного знает этот район, но при охоте на монстров было как-то не до знакомств с местностью, главное цель не упустить!

А сейчас… сейчас её волнует только один вопрос — что этому щеглу вообще надо⁈ Она тут почти труп! Надо отдохнуть! Тем более что брат, поразит эдакий, спит в кроватке уже второй час! Да, он как бы месяц, если не больше, на ногах, но… Лине обидно! Безумно обидно! Что он, там, вот так вот, спит, а она… она даже на обочине покемарить не может из-за всяких тут!

— Живая. — улыбнулся мальчик, заметив взгляд девочки под шлемом и перестав тыкать палкой.

И вид у него… да, все тот же! Белка мёртвая ожила! Радостно…

— Че надо? — прохрипела Лина осипшим голосом.

— Ну, это… — поскрёб пацан щеку отводя взгляд в сторону. — не лежи на камнях, простудишься, во! — нашел он что сказать, вперив взор на Линину моську.

— Я не простужусь! Отвали! — почти прорычала охотница, и вновь закрыла глаза, собираясь поскорее заснуть для лучшего отдыха.

Ни мальчишку, ни иных угроз она не боялась. Что и кто ей сделает, пока она в броне⁈ Люди? Даже не смешно! Машины? Туда же! Монстры… будет больно! Но жить будет! Да и… выдадут себя монстры магической фокусировкой, и по точке образования луча, она сможет метнуть копье даже толком не просыпаясь — наловчилась уже за время охоты! Ну а охотники, что могут ей навредить… а эти то что тут забыли⁈ Пусть идут монстров бьют! Там как раз три улетело куда-то! Не все же ей разбираться самой!

— Ну это… — не дал девочке заснуть мальчик, — лучше спать на кровати, во!

— Отстань. — прошипела Лина, подумывая его немного припугнуть, срезав волосики с его макушки.

— Пошли ко мне! У нас дома есть свободная кровать! — произнес он, и девчушка тут же передумала портить причёску этому надоеде.

Однако…

— Я ходить не могу. — вяло пошевелила она ножками, краснея, и чувствуя, как горят огнем её ноги, а внутри них словно что-то булькает и перетекает.

Надеюсь, это не мои мышцы, — подумала она, прислушиваясь к этому звуку, — Надеюсь, это просто кровь ткани промывает! — не подумала она о том, что это такое там кровь из с тканей может вымывать с таким звуком.

И не заметила того, что ноги у неё как бы вполне так заметно опухли.

— Эм… — почесал мальчик затылок. — я тебя донесу!

— Ну попробуй, — усмехнулась Лина, и закрыла глаза на теле, продолжая наблюдать за действиями юнца всеми прочими «глазами».

Мальчик действительно попробовал, и действительно смог! И поднял, и понес… да, ему было тяжело, но… привычно? И судя по виду, таскал он раньше кого-то куда более тяжелого, чем маленькая Лина, но на куда более короткие расстояния.

Ведь первые метры он шел вообще словно бы не замечая ноши маленького тельца семилетней девочки! А вот спустя шагов двести, начал резко и сильно уставать, но силился дойти до конца! Донести, суметь! Сдюжить!

И таки смог! Хоть и стал весь красным и потным — немного противно. Зашел в подъезд, весь задохшись, поднялся на второй этаж, позвонил в дверь…

— Ну и где тебя так долго носит, брат⁈ — открыла дверь какая-то полуголая девица, наряженная в одну маечку и трусики, — Ой, — заметила она реально голую девочку, да в шлеме, на руках у взмыленного «братца», — А это еще кто⁈ — возмутилась она, пуча глаза.

И быстренько пробежалась по телу на руках. Нагота далеко не первое что бросилось ей в глаза, как и шлем с острым наконечником на макушке. Первое, что оценила девочка, старше мальчика где — то на год-два, это принадлежность тела к полу. Парнишка держал Лину «как невесту», потому единственный половой признак, по которому можно отличить мальчика от девочки в столь юном возрасте, был тупо скрыт у неё между ног, да за рукой мальчугана. Не бедра, ни грудь, ни плечи еще пока не выдают ничего, как ни гляди, волосы скрыты под шлемом, а лицо в пол оборота к груди мальчугана, тоже. Скрылось от глаз.

А потому взгляд девахи метался по телу Лины довольно долго, пока до разума наконец не дошло — да она же голая! Да еще и в шлеме зачем-то!

— Это вообще, что⁈ — взвизгнула «сестрица», отпрыгивая от порога на полметра назад, и вскидывая руки в защитном жесте, — Почему оно голове⁈ БРАТ! На хрена ты…

— Ей надо поспать… — ответил мальчик меланхолично, что немного отдышался за время простоя без ходьбы, хоть его руки и начали подрагивать под тяжестью тела девчонки.

— Да посрать мне на её поспать! Верни ЭТО, — указала девица пальчиком сверху вниз, — туда откуда взял! Пока у нас не появились проблемы, — отвела она взор в сторон, произнося последнею фразу шёпотом.

— Ей, надо, поспать. — отчеканен свою позицию мальчик и сделал шаг на порог.

— Ты что глухой⁈ Верни… куда ты прешь⁈ — преградила деваха в маечке собой путь по узкому коридору квартиры, — Совсем с ума сбрендил⁈ Зачем…. Зачем ты принес нам в дом голую спящею девочку⁈ Девочку ведь да?.. Что ты вообще собираешься с ней сделать⁈

— Не твоего ума дела, — насупился мальчик, которому стали обидны