Полукровка 3 - Василий Горъ

Голографию сгенерировал с помощью Феникса, попросив изобразить нашу команду со «всеми» наградами. Причем так, чтобы взгляд зрителя сходу упирался в мои, Маринины, Машины и Ритины, а народ без орденов и медалей тусил во втором ряду.

Результат порадовал и меня, и Завадскую. Поэтому был приаттачен к сообщению и улетел к Синицыным, а мы со спокойным сердцем развернули второе сообщение, вгляделись в привычно-деловое лицо Инны и включили воспроизведение.

Увы, сотрудница Императорского банка устроила мне эмоциональные «качели»: сначала чертовски тепло поздравила с обретением потомственного дворянства и новой высокой наградой, а затем доложила о самых последних телодвижениях моей охамевшей родни: мой, мать его, дед, оказывается, решил вернуть все «мятежные» семьи в род, устроив каждому совершеннолетнему серьезные проблемы на новой работе, а потом, оказав «воистину бесценную помощь», загнать в долги. Но сотрудники ЧОП-а «Северянин», услуги которого я оплатил через Инну, вовремя заметили начало предсказанных телодвижений и доложили своему руководству. А оно, не мудрствуя лукаво, наведалось в поместье Нильса Магнусовича, повозило его владельца мордой по столу и популярно объяснило, что эти Йенсены находятся под неявной защитой личности, которая очень не любит, когда всякое быдло лезет на ее делянку.

В общем, это сообщение чуть-чуть ухудшило мое настроение. Поэтому я часик порубился против Марины и одного «Рукопашника», потом полежал в медкапсуле — так как нахватал мелких, но неприятных травм — и без десяти полдень «построился» в большой гостиной. Само собой, при полном параде и не один.

Клима Тимуровича, кряжистого дедка, в молодости явно не чуравшегося работы с железом, в квартиру впустила Завадская, провела очередной сеанс взаимных представлений, поухаживала за нами и сменила ипостась. То есть, из радушной хозяйки превратилась в личную помощницу, сосредоточенную на деле.

Ахматов счел это нормальным. Или, как вариант, решил, что я вправе командовать у себя дома так, как заблагорассудится. Поэтому спокойненько закончил обсуждение последнего «общего» вопроса — мирного договора с ОЕ — и перешел к делу:

— Тор Ульфович, внучек у меня предостаточно. И, откровенно говоря, я не могу назвать Настену самой любимой. Тем не менее, не считаю ее и чужой — да, я не помню, когда у нее день рождения, и ни разу не общался с ней по душам, зато уважаю ее, как личность, приглядываю со стороны, причем не только через помощников, и решаю проблемы, которые молодым девушкам не по плечу. Да, я считал проблемой и вас. Ибо ваше появление в компании Ольги Мироновой радикально изменило отношение к жизни всей этой четверки. Не обрадовался и их бунту, закончившемуся эмансипациями, выходами из родов и переводами в ИАССН. Но мое недовольство не мешало анализировать ваши поступки. Поэтому в какой-то момент я увидел ситуацию под другим углом и пришел к выводу, что вы объективно меняете друзей и подруг в правильном ключе…

С комплиментами и славословиями не перегибал: похвалил, но в меру, сообщил, что видел фрагменты видеозаписей моих подвигов, приложенные к наградным листам, но не сказал, какие именно, и не стал восторгаться ничем конкретным, дал понять, что не верит в то, что я сплю со всеми девчонками из своей команды, и признался, что, окажись на моем месте, вероятнее всего, выбрал бы этот же алгоритм их защиты от подкатов курсантов ИАССН. Зато подвигами Верещагиной и Костиной восхитился. В очень неплохом ключе:

— Кстати, одним из весомейших аргументов в вашу пользу стал фрагмент видеозаписи проведения триажа Марией Костиной: да, эта девушка отучилась в медицинской академии целый курс, а потом несколько месяцев работала в Первом Клиническом Госпитале ВКС, но там, на арабском корабле, вела себя не как студентка, а как врач с многолетним опытом. И не ошибалась, хотя понимала, что обрекает слишком тяжелых на смерть, и наверняка знала, что где-то неподалеку продолжается бой. Ничуть не менее достойно проявила себя и Маргарита Верещагина. Следовательно, в вашей команде является нормой именно такое отношение к жизни…

После этих слов он счел вступление законченным и перешел к основной части повествования — заявил, что считает карьеру в аналитическом отделе ССО пределом мечтаний любого аналитика от бога, и неявно убедил в том, что имеет неплохие представления как об этой профессии, так и о службе в нашем ведомстве. А потом продемонстрировал и неплохое знание внутренней кухни ИАССН:

— Насколько я знаю, персональный телохранитель, затачивающийся под взаимодействие с Анастасией — ваш самый близкий друг, а коэффициент их психологической совместимости немного недотягивает до восьмидесяти двух процентов. Да, на первый взгляд, есть и минус: Константин Синицын — из мещан, а значит, с детства считает себя ниже потомственных аристократов, и, реагируя на их агрессию, будет тратить время на обдумывание ситуации. Но в видеозаписях его поведения в экстремальных ситуациях этот временной зазор отсутствует. А значит, если психологи и преподаватели ИАССН не испортят столь перспективного парня, то у моей внучки появится преданный защитник, если можно так выразиться, первого круга. Ибо второй — это ваша команда, способная сломать хребет кому угодно уже сейчас. В общем, я хочу вложиться в будущее Анастасии и ее телохранителя. То есть, снять с их плеч все бытовые проблемы, помочь Константину Петровичу заработать серьезный авторитет в Высшем Свете и еще на этапе обучения обеспечить комплектом необходимого снаряжения экстракласса.

Я мысленно хмыкнул и попробовал Ахматова на излом:

— Клим Тимурович, стоимость этой квартиры представляете? Хотя бы в первом приближении.

— Да, конечно.

— Ваша внучка живет в аналогичной. В компании с Ольгой Мироновой. Им выделен и транспорт — новенький «Буревестник». А в вирткапсулы залит полный комплект программ, требующихся для ускорения обучения. Ни в чем не нуждается и Костя — я считаю, что сотрудники ССО не имеют права быть обязанными кому-либо чем-либо, так как это в какой-то момент выйдет боком.

— Вы абсолютно правы… — спокойно согласился он.

— Но есть нюанс: я не пытаюсь загнать в долги ни внучку, ни вашего друга. Я добиваюсь только сохранения горизонтальных эмоциональных связей между Настей и той частью родни, которая ее искренне любит. Говоря иными словами, я не буду навязывать ей каких-либо решений. Порукой тому мое слово…

…В четырнадцать тридцать пять позвонила Маша. Немного поболтать перед разводом на занятия. Призналась, что