Имена мертвых - Александр Белаш

«В „неотложке“ за Озерным парком».

«Один ехал?»

«Нет, — помолчав, отозвался он. — С девчонкой. Ты ее не знаешь».

«И она — здесь?..»

Касси угрюмо кивнул:

«Не надо об этом, а?»

«Прости, не буду».

«Откобелился я, — бормотал он, напряженно шевеля большими пальцами на руле. — Ну, ладно, — машины поравнялись, и „зендер“ стал медленно выдвигаться вперед, — Делай!»

«Зендер» вильнул, фара лопнула, с треском смялось крыло, забрызгали искры; силуэт «бугатти» в окне исчез; Марсель поймала глазами зеркало — дымя покрышками, «бугатти» юзил боком вперед, его несло и разворачивало винтом, но, не сделав и пол-оборота, он опрокинулся и загромыхал кубарем по шоссе, рассыпая стекла и теряя лучистые колпаки колес.

«Есть! готов!» — воскликнула она.

«Один — ноль в нашу пользу, — хохотнул Касси. — Но ты не спеши радоваться — смотри вон…»

Покалеченное крыло шевелилось, корчилось, как живое, и — выровнялось как ни в чем не бывало; зажглась вновь и фара.

«Сейчас Он свои кости сгребет, встанет на колеса — тогда держись! Однако минуту-две мы выиграли…»

Черное небо сзади озарилось долгой вспышкой, и донесся гул; Касси на миг оглянулся, и в тающем белом свете зловещей зарницы Марсель успела разглядеть, что глаза его наполнились тоской.

«Это…»

«Они вырвались на трассу. Весь гараж идет за нами».

Они не говорили больше до Бальна; даже шум мотора не мог разогнать безмолвия ночи и давящего чувства одиночества — еще сильнее оно стало, когда за стеклами замелькал Бальн; видно было, как моргают в пустом городе светофоры, как фонари освещают неживые улицы и дома, в которых нет людей; молчание нарушилось, лишь когда впереди на обочине замаячила фигурка идущего человека — Марсель не хватило времени толком рассмотреть его, запомнился только спортивный костюм и рюкзак за плечами, и что вроде он махнул им рукой.

«А ты сказал…»

«Я правду сказал. Живых тут нет, а наших — сколько угодно. Его, наверное, сбили когда-то».

Напрасно Марсель пробовала отыскать в зеркале жалкую фигуру на обочине — кто это был? куда он бредет один сквозь ледяной ветер и пепел?..

Пронесся Бальн, и сгустившаяся мгла стала вновь просачиваться в тесное пространство салона; незримая, она гнетущим грузом ложилась на сердце, замедляла мысли и нашептывала утешительные, почти ласковые слова: «Все равно конец, все равно конец, и рваться нечего, куда спешить, отдохни, остановись и успокойся, всему приходит конец и надо ли бояться? Покой, покой, тебя ждет покой, покой камня, покой тяжелой воды, покой полной луны, покой нескончаемой ночи».

И зарево, встающее за спиной, не пугало — кто? а, люди из гаража спешат, вон показались огни, Он впереди, а за Ним плывет ковер горящих фар, потоком мрачно сверкающей стали льются по шоссе быстрые автомобили; здорово, должно быть, ехать за Ним, знать, что некуда спешить и волноваться нечего, жми на акселератор и оставь печаль ветру, жми и верь своему вождю, что цели нет и смысла нет, а есть одна великая свобода ночи, одно блаженство растворения во мчащейся на тебя ночи, в скорости, в полете дикой стаи металлических дьяволов с пылающими зрачками фар; небо отвергло нас, но приняла в объятия ночь, нам одним даны пустынные ночные шоссе, где гремит пир моторов и ликуем мы, затевая отчаянные игры. А! вон парень с рюкзаком! раздавим его для потехи, ему не впервой и нам не впервой, но как упоительно подсечь его бампером! вскинув руки, он летит через капот и попадает кому-то под колеса — «дави!» Вон впереди сцепились двое за место в строю, встали на дыбы, еще двое врезались в них — ага, машины на полном ходу сминаются, переворачиваются, рвется металл, дробится стекло — хорошо! Князь доволен, смеется, Он любит крутую игру! Он похвалит того, кто догонит и убьет «зендер» с беглецами!

Хорошо знакомый ЭБ-110 появился в зеркале заднего обзора — и приотстал, пропустив вперед атакующий клин лучших из лучших лихачей; они набросились на «зендер» с расчетливой яростью охотничьих собак — треснули стекла, машину швырнуло вбок, дорога вылетела из-под колес, и в лицо метнулись полосатые столбики ограждения — пламя плеснуло в салон…