Свет - Майкл Джон Харрисон

Эд Читаец продолжал тренироваться для номера с ясновидением.

Мадам Шэн предпочитала работать в обсерватории, среди диорам. Особо импонировала ей «Майкл Кэрни с Брайаном Тэйтом смотрят в монитор, 1999». Эда застывшие взгляды и недоверчивые лица древних ученых напрягали, он себя лучше чувствовал в офисе или баре дюнного мотеля.

Его наставница вела себя непредсказуемо. Иногда являлась сама собой, порою в обличье ресепшионистки, у которой титьки были как у Долли Партон, и нудила про оортовское кантри; или как злонравная цирковая гермафродитка Хэрриет, в черной разделенной на груди комбинации с прорезями для маленьких сосков, зачастую при цветастом спандексовом трико в обтяжку, подозрительно выпирающем в промежности. Иногда вообще не приходила, и Эду оставалось бросать кости на одеяле. (Впрочем, он теперь регулярно проигрывал. «Когда начинаешь прозревать будущее, — говорили ему старики, сгребая его деньги и удовлетворенно хихикая, — удача тебе изменяет».) Кем бы Сандра Шэн ни становилась, росточка она была невысокого. Носила короткие юбки. Курила овальные сигареты на смеси местного табака и, судя по запаху, дерьма летучих мышей; привкус у дыма был едкий. Он пытался представить ее как человека: не получалось, они слишком недавно познакомились. Во всяком случае, Сандра Шэн немолода, в этом он был уверен.

— Я устала, Эд, — любила жаловаться она. — Я слишком долго над этим работаю.

Она не говорила над чем, хотя Эд считал, что речь тут о цирке Патет Лао.

Настроение Сандры Шэн было так же непредсказуемо, как обличье. Однажды, воодушевленная его успехами, она пообещала отдельное шоу.

— Отдельное шоу в главной палатке, Эд. Настоящее шоу.

На следующий день устало покачала головой, отшвырнула сигарету и с отвращением профессионалки изрекла:

— Малыш неразумный и то лучший ясновидец, чем ты. Я им этого не впарю.

Однажды после обеда в дюнном мотеле она сказала:

— Ты прирожденный ясновидец, Эд. В этом твоя трагедия.

Они проработали около часа, и Эд, устав так, что, казалось, ноги сейчас откажут, стягивал с головы аквариум — глотнуть воздуху. Снаружи кричали и носились над пляжем морские птицы. Резкий фиолетовый свет пробился через затененные жалюзи и превратил изумрудно-зеленое платье чёнсам Сандры Шэн в шкуру хищного животного джунглей. Она сковырнула табачную крошку с нижней губы. Покачала головой.

— Это и моя трагедия тоже, — призналась она. — И моя тоже.

Эд надеялся что-нибудь узнать о механизме процесса, но его ждало разочарование. Она казалась такой же озадаченной, как и он сам.

— Мне надо знать, — сказал он, — что это за дрянь, куда я башку сую.

— Забудь об аквариуме, Эд, — ответила она. — Там ничего нет. Я хочу, чтобы ты это понял. Там на самом деле вообще ничего нет.

Увидев, что не сумела его этим обнадежить, она расстроилась сама и сказала как-то:

— Никогда не забывай, что акт пророчества ведет тебя к собственному сердцу в сердце ясновидения.

И наконец порекомендовала:

— Тебе придется просто броситься в воду с головой и поплыть. Идеальное дарвиновское окружение. Опоздавшим — кости.

Эд пожал плечами.

— Это крайне неудовлетворительное описание моего опыта, — сообщил он.

Он и вправду не понимал, что с ним происходит, когда голова погружена в аквариум, но знал, что не дергается и не проявляет агрессии. Он подумал, что, наверное, в словах Сандры Шэн проступил намек на ее подлинный нрав. В принципе, они больше говорили о ней самой, чем о прорицаниях.

— В любом случае, — сказал он, — мне всегда труднее было выбрать направление, чем достичь нужной скорости. — И добавил, сам не поняв зачем: — Я с недавних пор плохо сплю.