Финт - Терри Пратчетт

Но Финт решительно выбросил из головы всю эту ерунду, чтобы освободить место для плана. Хороший был план, прямо блестящий; и он наконец-то сложился – и все потому, что мистер Дизраэли попытался его, Финта, высмеять. Весь вечер Финт собирал план по кусочкам, пытаясь прикинуть, какие детали трудностей, скорее всего, не вызовут – как, например, штаны, – а в какие моменты останется только положиться на удачу, ну, и на Госпожу, конечно.

Трудный денек завтра предстоит.

Финт огляделся по сторонам в поисках Соломона, как вдруг кто-то похлопал его по плечу и учтиво осведомился:

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, но я слышал, вы регулярно посещаете канализационную систему.

Неуместный вопрос исходил из уст молодого человека лет на десять постарше Финта: у того едва-едва пробивались вьющиеся усики по современной моде, а судя по тому, каким тоном вопрос был задан, Финт заподозрил, что имеет дело с энтузиастом дренажной системы. Джентльмен желал поговорить о дренажной системе, а ему – то есть Финту – полагалось быть вежливым, так что ничего не оставалось, кроме как мило поулыбаться и сказать:

– Я не эксперт, сэр, но раз уж вы спросили, я – тошер и полагаю, что облазил все туннели, куда только можно протиснуться, в пределах Квадратной Мили, и с лихвой. А вы, сэр?.. – Финт сопроводил вопрос улыбкой, опасаясь обидеть собеседника.

– Ах, боже мой, как я забывчив. Базалджет, Джозеф Базалджет; вот моя карточка, сэр. Позвольте заметить, что, если вы помышляете об очередном путешествии по туннелям, я был бы несказанно счастлив к вам присоединиться. Более того, почел бы за честь!

Финт повертел в руках карточку, наконец сдался и сообщил:

– Я планирую, э, вылазку вместе с мистером Дизраэли и мистером Диккенсом. Послезавтра, если не ошибаюсь. Может быть, еще один человек?..

В конце концов, подумал Финт, это отлично согласуется с его планами, особенно если кто-то из вышеупомянутых джентльменов передумает или окажется, что у него «неотложные дела», так, кажется, говорят.

Мистер Базалджет просиял от восторга. Да, энтузиаст как есть! Любитель чисел, колесиков и механизмов, и, с вероятностью, канализационных туннелей. «Этот мистер Базалджет, – подумал Финт, – возможно, послан самой Госпожой».

– Вы наверняка знаете, – затараторил Базалджет, словно прочитав его мысли, – хотя возможно, что и нет, что первыми эту канализационную систему взялись строить римляне. Более того, они верили в богиню клоаки, которую, если не ошибаюсь, обычно называли Госпожа, и даже имя ей дали – Клоакина. Вам будет небезынтересно узнать, что не так давно один джентльмен по имени Мэттьюз, здесь, в Англии, написал про нее поэму, по примеру римлян, умоляя помочь ему – как бы это так сказать? – нормализовать функции организма: как явствует из поэмы, каждое утро он испытывал немалые неудобства.

Судя по тому, что Финт слыхал, римляне были ребятки умные и понастроили еще много чего помимо канализации, например дороги. А теперь вот неожиданно оказывается, что они тоже поклонялись Госпоже. Эти римляне, рассказывал Соломон, были суровы, и грубы, и безжалостны к врагам… и они верили в Госпожу. Ну да, Финту случалось обращаться к Госпоже с молитвой, как же иначе, но обычно он это проделывал, ну, без особой убежденности – если и верил, то наполовину. А теперь вот выходит, что все эти могучие воины, когда-то владевшие городом, все преклоняли перед нею колена в надежде, что их шарли помягчеют. Лучшего подтверждения и быть не может. Так Финт, более чем когда-либо, – заведомо кружным путем – приблизился к вере.

Мистер Базалджет откашлялся.

– С вами все в порядке, мистер Финт? – встревоженно спросил он. – Вы словно бы не здесь.

Финт заставил себя вернуться к реальности, улыбнулся собеседнику и заверил:

– Все замечательно, сэр.

Тут на плечо его легла рука, и Чарли весело заявил:

– Прошу меня извинить, мистер Базалджет, я тут подумал, надо напомнить нашему другу насчет той вылазки в городскую канализацию. И Бенджамену тоже; нам, его друзьям, не терпится поглядеть, как этому франту понравится в подземельях, особенно если он поскользнется, и, безусловно, я от души надеюсь, этого не произойдет. Интересно, какую обувь он выберет?

Чарли улыбался – как показалось Финту, с этаким добродушным злорадством, – не с неприязнью, понятное дело; так обычно говорят приятелю: мол, ты, брат, зазнался! Финт готов был поспорить, что Чарли в душе надеется: экскурсия по канализационным туннелям окажется не только поучительной, но и весьма занятной.

Гости толпились вокруг, прощаясь друг с другом. Финт обратился к Чарли:

– Вы, джентльмены, все, конечно же, люди занятые, так что давайте перед началом нашего путешествия встретимся в «Льве» в Севен-Дайалз: до нужного нам люка оттуда рукой подать; а извозчик может ждать вас там. Послезавтра, правильно? Скажем, в семь? Солнце будет уже совсем низко: вы поразитесь, увидев, как далеко проникает в канализацию солнечный свет, словно пытается заполнить собою туннели от края до края. – И добавил: – Не сочтите за обиду, джентльмены, но если я поведу вас под землю и с кем-то из вас приключится какая-нибудь неприятность, я очень расстроюсь – и вы тоже. Так что я заранее днем прогуляюсь туда сам, погляжу, все ли в порядке; а то ведь никогда не знаешь. Если что-то не так, я найду способ вас известить, и тогда мы нашу прогулку отложим.

Чарли довольно усмехнулся.

– Вот это я называю разумная предосторожность. Какая досада, что Генри не сможет к нам присоединиться! Что до меня, я с превеликим нетерпением предвкушаю нашу небольшую одиссею. А вы, мистер Базалджет?

Глаза инженера вспыхнули.

– Я возьму с собой теодолит, надену самые непромокаемые сапоги, брюки, которых не жалко, и, поскольку знаю кое-что о канализации, всем рекомендую озаботиться еще и крепкими, надежными кожаными бриджами. Огромное вам спасибо, молодой человек. Увидимся послезавтра: жду с нетерпением. А вдруг повезет и с вашей Госпожой познакомиться.

И мистер Базалджет отбыл искать свою карету. Чарли, с непроницаемым, точно маска, лицом, обернулся к Финту:

– И что же это за госпожа такая?

– Мы разговаривали о Госпоже, ну, о Владычице Клоаки, сэр, – торопливо объяснил Финт, – и если вы только потянетесь к своему блокноту, боюсь, я вам пальцы поотрываю, сэр, потому что о таких вещах никто не должен знать, сэр.

– Вы хотите сказать, Финт, что вы в самом деле верите в некую богиню канализации? – удивился Чарли.

– Нет, сэр, она не богиня, только не для таких, как мы, – продолжал Финт. – Боги и богини – они для тех, кто в церковь ходит, сэр. Над такими, как мы, они смеются, а она – нет. Она не обещает спасения, сэр, потому что спасаться-то не от чего. Но, как я рассказывал, если с ней поладить, в один прекрасный день она, глядишь, покажет тебе что-нибудь очень ценное. Всем нужно во что-то верить; как же иначе-то! Вот почему я решил спасти Симплисити, понимаете. Ну то есть как я мог услышать крики в шуме грозы? А ведь услышал же. Так что приходится признать, что меня в пути кто-то направляет, а куда ступать, я не всегда знаю, зато знаю, что люди, которым я якобы в подметки не гожусь, хотят запереть Симплисити в каком-нибудь холодном доме, чтобы она им не мешала. А я этого не потерплю, сэр, уж кто бы они ни были. Я сказал, не смейте ничего записывать!