Резистент - Милена Оливсон

А еще я хочу помочь Агате. Надеюсь, я смогу быть хоть чем-то полезной.

– Да, хочу, – твердо говорю я. – Вряд ли я буду быстро учиться, но хотя бы попробую.

– Рада это слышать.

Агата присаживается на корточки рядом с суховатым деревом и принимается копать землю маленькой железной лопаткой. Скоро она добирается до нежных белых корешков и принимается вытаскивать их пальцами. Я держу миску, в которую она складывает добычу. Не так уж и плохо быть ее помощницей: она спокойная, доброжелательная, всегда поможет советом. Наверное, я даже смогу стать ее подругой.

Когда мы возвращаемся в лагерь, миска заполнена доверху, и время идет к обеду.

– Мы подстрелили еще одного кролика, – сообщает Кирилл. На плече у него старое ружье, майка взмокла от пота.

Из-за его широкой спины показывается Адам; я тут же опускаю глаза, но потом заставляю себя взглянуть на него.

– Привет, – говорит Адам, как ни в чем не бывало.

– Привет, – слишком тихо отвечаю я.

Мы обедаем, рассевшись вокруг костра, который тут, похоже, горит круглые сутки. На обед – наваристый и жирный мясной суп из пластиковых мисок. Наверное, все, что здесь есть, – посуду, палатки, одежду, постели, – нашли в развалинах городов. Еще у коммуны есть три машины. Беглецы неплохо обжились даже на этом временном месте.

После обеда я отправляюсь на прогулку по лагерю. Пора понять, что тут к чему.

Между двумя палатками стоит длинный деревянный стол, сделанный грубо и небрежно, словно наспех. За столом сидит Руслан, рядом с ним – Ник; глаза парней прикованы к бумагам на столе. Рядом, словно не у дел, стоит, облокотившись на стол, Кирилл.

Любопытство заставляет меня подойти ближе и взглянуть на бумаги, но они мало о чем говорят мне, – какие-то чертежи и схемы с неаккуратными пометками.

– Это план перемещения по Центру, – словно прочитав мои мысли, говорит Ник. – Мы планируем вторжение.

– Тебе тоже предстоит его заучить, – добавляет Руслан.

Иногда мне кажется, что я не смогу заставить себя вернуться в Центр. Но когда я вспоминаю лицо Бернева, понимаю, что должна. Должна отомстить за тех, кого он убил, и спасти тех, кто пока жив.

– И какой план? – я склоняюсь над схемой.

– С вечера в Центр пробирается Агата и кто-нибудь, чтобы ее прикрыть.

– Я, – вставляет Кирилл.

– Мы это еще обсудим, – возражает Руслан. – Так вот, после этого мы ждем сигнала. Если все пойдет как надо и Агату не заметят, она успеет закончить свою работу и уйти. Тогда вступаем мы.

– А если не успеет?

– Если ее засекут или что-то пойдет не так, она даст сигнал, и наши люди поднимут тревогу, чтобы отвлечь охрану и дать Агате еще немного времени. В любом случае дальше мы – Кирилл, Адам и несколько других парней – заложим взрывчатку под «Соларом» и «Венерой» и заблокируем выходы из этих корпусов. Далее мы сообщим Берневу наши требования: он должен отпустить всех, кто захочет уйти, и дать им все необходимое для жизни, иначе его Центр взлетит на воздух.

– Бернев не играет по правилам, – качаю головой я, – он может найти способ обойти сделку.

– Не найдет, у нас все схвачено, – отвечает Кирилл.

– А где в этом плане мое место?

– Ты вместе с другими будешь в штурмовом отряде. Попробуй вывести из Центра как можно больше людей.

– А потом? Когда Агата закончит работу, что мы будем делать?

– Если ей все удастся, у нас будет настоящая вакцина. Выждем время и свяжемся с нашими друзьями из городского сопротивления. У них много возможностей, они смогут распространить вакцину среди простых людей.

Я киваю. Мне хочется верить, что все пойдет так, как надо. До сих пор все мои планы шли насмарку, и я уже устала разочаровываться.

Я хочу вернуться к себе, но возле моей палатки маячит мрачный Адам. Похоже, он в скверном настроении.

– У меня чувство, что ты сторонишься меня весь день, – заявляет он, загораживая мне вход.

– Вовсе нет. Сегодня просто было много всего, и я…

– Ты знаешь, что я к тебе чувствую.

Вопрос или нет? Никогда не научусь различать.

– Знаю. И дело не в том, что ты мне не нравишься. Совсем нет, наоборот. Просто сейчас не самое простое время, я сама не знаю, как себя вести. Я не могу разобраться…

– Так раздели это время со мной. Может, хватит все держать внутри? Разве не для того нужны близкие люди, чтобы быть с нами в непростые времена?

И это он не умеет говорить нужные вещи в нужное время? Да он прирожденный оратор. И, как всегда, заставляет меня почувствовать стыд.

– Ты прав. Ты прав, прости меня. Знаешь, мне все еще кажется, что мы в Центре, и нам скоро конец.

– Но все закончилось. Мне тоже было непросто: Агата и другие мои друзья не доверяли мне, приходилось постоянно притворяться и делать вид, что я забыл о погибшей сестре. Не знаю, справился бы я, если бы не встретил тебя.

Сглатываю ком в горле. Я столько времени жалела себя, что забыла о других. Неужели я помогла ему просто тем, что появилась в его жизни? Адам заслужил поддержку не меньше, чем я, пусть даже он сильный и мужественный. А я никогда не подставляла ему плечо, потому что думала только о своем страхе и своих потерях.

Мне кажется, я его не заслуживаю.

Мне становится тяжело на душе, зато Адам успокаивается. Он неопределенно машет рукой и уходит по своим делам.

Иванны в палатке нет. А я бы хотела сейчас поговорить с ней. Зато есть незнакомая девочка, которая выглядит чуть старше меня, темноволосая и зеленоглазая.

– Привет, не мешаю? – спрашиваю я. С соседками лучше быть осторожнее, вдруг они – Алиса.

– Это ведь твоя палатка тоже, – пожимает плечами девочка.

– Я Вероника, – протягиваю руку.

– Маша. У тебя все есть? Одежда, полотенце?

Я качаю головой.

– Погоди минуту. У нас тут есть вещи, их никто не носит.

Она вытаскивает из угла большую картонную коробку с обтрепавшимися краями:

– Можешь выбрать себе одежду из этой. Тут негусто, конечно, но может, что-то подойдет.

Я запускаю руки в коробку, извлекаю на свет пару маек, шорты, джинсы, какие-то платки. Вещи выглядят неплохо, но они точно не новые. Кто носил их раньше? Может, какая-то погибшая девушка из коммуны? Лучше об этом не задумываться.

Отбираю себе шорты и майку: пока лето, еще пригодятся. Примеряю – вполне впору.

В разрезе палатки появляется голова Гарри.

– Мы идем на пробежку, ты с нами?

Пора бы вернуться к тренировкам. Нет, нагрузок в последние дни мне было достаточно, но снова тренироваться с друзьями – значит снова жить нормальной жизнью.