Обрученные холодом - Кристель Дабо

– Господин интендант! – с сияющей улыбкой воскликнул барон Мельхиор. – Я счастлив вас видеть, вот уже много месяцев я добиваюсь вашей аудиенции!

Торн обратил на него стальной взгляд, который напугал бы кого угодно, но только не толстяка-барона. Он с довольным видом потирал руки, украшенные кольцами.

– Мы все ждем не дождемся вашей свадьбы, знаете ли! Однако столь торжественная церемония не терпит импровизации, не устраивается в последний момент. Я уверен, что это хорошо известно такому пунктуальному человеку, как вы. Так вот, я мечтаю создать для избранницы вашего сердца самое очаровательное подвенечное платье на свете!

Офелия поперхнулась и с трудом подавила приступ кашля.

– Я оповещу вас ближе к делу, – мрачно ответил Торн.

Ловким движением фокусника, достающего кролика из цилиндра, барон вынул из своей шляпы блокнот.

– Только один вопрос. Вы можете сообщить, какой размер носит ваша избранница?

Офелия была готова провалиться сквозь землю: она попала в самую щекотливую ситуацию в своей жизни.

– Я этим не интересовался! – громко отрезал Торн.

Нафабренные усики Мельхиора поникли, улыбка угасла, а татуированные веки растерянно заморгали; он убрал свой блокнот.

– Как вам будет угодно, господин интендант, – сказал барон со зловещей кротостью.

Он закрыл свой саквояж с лентами и собрал шляпы в картонку. Офелия была уверена, что барон смертельно оскорблен ответом Торна.

– Желаю дамам здравствовать, – пробормотал он и удалился.

В будуаре воцарилась тягостная тишина. Маленькая Дульчинетта, прижавшись к коленям старшей сестры, с отвращением глядела на шрамы Торна.

– А ты совсем исхудал, – посетовала Беренильда. – Неужели не успеваешь поесть на всех этих министерских приемах?

Гурманда подмигнула сестрам и с хитрой улыбкой подошла к креслу гостя.

– Нам не терпится увидеть вашу юную невесту с Анимы, господин Торн, – проворковала она. – Вы такой скрытный!

Офелия начала волноваться всерьез. Ей не хотелось быть предметом обсуждения, и она молила Бога, чтобы девицы не проговорились о ее встрече с Арчибальдом. Торн молчал и смотрел на свои часы.

– Может, вы хотя бы скажете нам, на кого она похожа? – расхрабрившись, спросила Гурманда.

Торн устремил на нее такой свирепый взгляд, что она перестала улыбаться.

– Я могу вам сказать, на кого она НЕ похожа.

За бесстрастной маской Мима Офелия изумленно подняла брови. Что он имел в виду?

– Мне пора в интендантство, – объявил Торн, защелкивая крышку часов.

Он встал и в два шага вышел из будуара. Офелия закрыла за ним дверь, растерянная вконец. Стоило ли ехать так далеко из-за пары минут…

В будуаре тотчас возобновилась беседа, как будто ее никто и не прерывал.

– О, мадам Беренильда, вы не согласились бы выступить вместе с нами в весенней Опере?

– Вы были бы великолепны в роли Изольды!

– А главное, на спектакле будет монсеньор Фарук. Вот удобный случай напомнить ему о себе!

– Может быть… – рассеянно отвечала Беренильда, обмахиваясь веером.

«Уж не сердится ли она?» – подумала Офелия, сморкаясь тайком. Но она поняла причину озабоченности хозяйки секундой позже, когда та указала веером на пол:

– Что это там, на ковре?

Офелия присела на корточки у кресла, на котором сидел Торн, и подняла с пола красивую серебряную печать.

– Да это же печать интендантства, – определила Клермонда. – Ваш уважаемый племянник, наверно, расстроится, заметив пропажу.

Поскольку Офелия стояла, не зная, что делать, Беренильда хлопнула ее веером по руке и раздраженно приказала:

– Ну, чего ты ждешь! Иди же, отнеси ему печать!