Искра - Инди Видум

Прохоров наполнил мою чашку еще раз. С каждым глотком мне становилось лучше и лучше.

— Петр Аркадьевич, — серьезно сказал целитель, — надеюсь, вы внемлите моему предупреждению, иначе останетесь без магии. Жизни вашей больше ничего не угрожает, а вот магия ваша — под ударом. Малейшее перенапряжение — и вы с ней расстанетесь навсегда. Вам это понятно?

— Понятно, — кивнул я, соглашаясь. — В зону не ходить, магию не использовать.

— Коломейка же вернется, — всполошился Прохоров. — У нас занятия по артефакторике.

— Сколько там вы используете магии? Крохи, — махнул рукой целитель. — Немного можно, но без напряжения. И не раньше чем через два дня.

— Коломейка раньше и не приедет, — пробурчал Прохоров, причем на его лице появилось сомнение в том, что Коломейко приедет в принципе.

— Я оставлю вам зелье. Будете принимать дважды в день по глотку. Перед сном и после оного.

— Благодарю вас, Тимофей Иванович, за спасение моей жизни. Сколько я вам должен за визит и зелье?

Я приготовился просить отсрочку платежа и весьма удивился, услышав:

— Ничего не должны. Вы входите в список князя. Лица, в нем находящиеся, получают исцеление полностью за счет казны.

— Но у меня не совсем страховой случай, Тимофей Иванович, — напомнил я. — Я влип по собственной глупости. Нет чтобы подумать и почитать учебник.

— Да уж, будьте любезны подумать в следующий раз, — насмешливо сказал целитель. — И не переживайте, в вашем возрасте глупость — тоже страховой случай. Пожалуй, я пойду, но если что…

— Я за вами сразу же прибегу, — сообщил Прохоров.

Честно говоря, меня его сообщение скорее напрягло, чем обрадовало, поскольку из него следовало, что Прохоров собирается задержаться у меня надолго.

— Я могу Митю отправить, — предложил я. — Тимофей Иванович его не боится.

— Не боюсь, — подтвердил целитель, — и, пожалуй, не прочь завести такого питомца и себе. Я посмотрю, какие у вас будут еще улучшения. Плевки металлом мне не слишком нужны, а при моей работе могут быть и опасны. Да и цена, признаться, высоковата…

Это явно было намеком, но я не успел ничего сказать, как вмешался Прохоров:

— С чего вдруг цена высоковата, господин Бочаров? Механизм сложный, работа тонкая. Это вам Петр из уважения цену назвал, так-то за такую штуковину никак меньше двухсот брать нельзя. Это ж не просто игрушка, а боевой товарищ и помощник, правда, Петя?

— Правда, — согласился я.

— Я подумаю, Петр Аркадьевич. Все равно вы в ближайшее время в зону не пойдете, так что и выполнить заказ не сможете, — решил целитель.

Глаза у него заинтересованно поблескивали, а уж когда я отправил Митю его проводить и закрыть калитку, стало понятно — целитель хочет такое устройство себе. Собственно, если бы не Прохоров, мы бы условились на цену пониже — для человека, спасшего мою жизнь и спасающего постоянно чужие, мне скидку сделать не жалко. Думаю, без посторонних мы быстро договоримся.

— Гриш, спасибо от всей души. Если бы ты не привел Бочарова, я бы умер.

— Ну дык привел же, — смущенно ответил он. — Одному жить-то плохо. Вишь, даже некому за целителем сбегать в случае чего. Во, держи. — Он протянул мне новую кружку с чаем и продолжил: — Так что не переживай. Я у тебя поживу, присмотрю, если что.

Я аж поперхнулся от его последней фразы.

— Спасибо, Григорий, но не стоит идти на такое самопожертвование.

— Да какое пожертвование? Меня все равно со съемной комнаты выставили. Я к тебе че пришел-то? Хотел узнать, не пустишь ли ты меня пожить. А тут такая удача.

— Не назвал бы это удачей, — заметил я. — И нет, не пущу пожить. Сам посмотри: у меня места в доме вообще лишнего нет. Ты видишь здесь вторую кровать? Вот именно. Ее нет и ставить ее некуда.

— Ты не переживай, у меня спальник с собой, я его на полу разверну и высплюсь, — жизнерадостно сказал Прохоров.

Я почувствовал, что мне стало намного лучше — настолько лучше, что появились силы и желание спорить. Правда, сил и желания выставить незваного гостя у меня пока не было.

— Григорий, я сказал — нет. Я тебе очень признателен за помощь, но мой дом неприкосновенен.

— Петь, ты пойми, у меня ситуевина ваще безвыходная, — жалобно сказал он. — И по твоей вине.

— С чего вдруг? — удивился я.

— Ну дык. Ежели б не ты, я бы сродство не получил к артефакторике-то. А если бы не получил сродство, меня бы из съемной комнаты хозяин не выставил. Заявил, падла, что артефактору не сдаст ни угла своего дома. Причем сразу, как я с зоны пришел, так и выставил с вещами-то. Я потыкался, да никто не сдает артефакторам-то.

— А как же Уваров с Никитиным?

— У Уварова с артелью свое жилье, там они свои порядки устанавливают. Никитину с хозяином повезло: хоть деньгу с него дополнительную дерут, но из комнаты не выставляют. Но комната та — одно название, раза в четыре меньше твоей. Спальник бросить некуда.

— У меня тоже некуда. Я против того, чтобы у меня кто-то жил. Так что прости, Григорий, но тебе придется уйти.

— Дык поздно уже. Куда я на ночь глядя-то пойду, — заявил Прохоров. — Против так против, понял, принял. Завтра уйду, сразу утром искать дальше, — он тяжело вздохнул. — Но седня ночевать мне на улице, если ты не сжалишься. Я ж по твоим делам бегал, времени сколько потратил. Никак не успею седня угол найти.

Он скривил жалобную рожу, которая у него вышла так себе. И все же он действительно бегал по моим делам, отчего упустил возможность найти другое место для ночевки, поэтому скрепя сердце, я разрешил ему перекантоваться эту ночь у меня, но с условием, что завтра утром он уйдет.

— Я и ужин могу сварганить, — щедро предложил он.

— Варгань, — махнул я рукой, понимая, что сейчас он беспокоится больше о себе, чем обо мне. — Из всего, что найдешь в погребе.

Глава 23

Ужин Прохоров честно приготовил, и включал тот не только нажаренную картошку, но и нарезанные