Раб и меч - Сэм Альфсен

Нуска хмыкнул, задумался, несколько раз прошёлся по конюшне, а затем кое-что придумал. Он отрезал локон своих волос, взял свечу и, вновь оказавшись у клетки, сжёг волосы прямо у пазузу на глазах.

Зверь принюхался. Подполз ближе к прутьям, вглядываясь в пляшущий огонёк. Его огромные ноздри раздулись, втянув запах дыма. А затем пазузу поднял взгляд и посмотрел на Нуску.

– Значит, с тобой действительно можно общаться с помощью огня… Не повезло тебе, я не арцент.

Нуска решился просунуть руку меж прутьев и коснуться косматой морды. Золотые глаза зверя сузились, но он не кинулся. Победа?

– Через огонь ты смог узнать мою историю, да? Я где-то читал об этом, наверное, в Сонии… Один из бойцов арены сбил со стены факел, ему поджарило ступню. И когда пазузу учуял запах жареной плоти бойца, то не стал нападать. Конечно, того пазузу потом забили копьями, а бойца вновь выгнали на арену, где его загрызли насмерть, но история занимательная.

Зверь молчал. Прикрыв глаза, он стал засыпать, а Нуска продолжал гладить тёплую шёлковую шерсть.

– Даже с тобой поладить проще, чем с людьми. Я не понимаю их. Ни Оанна, ни Сина… никого. Вероятно, я просто не хочу понимать.

Нуска опёрся спиной на клетку, прикрыл глаза и тоже прикорнул. Сны его мучили до боли странные, но знакомые. Вновь вернувшись в Скидан, он начал видеть кошмары.

Весь сон его преследовали два голубых глаза. То горящие лютой ненавистью, то налитые кровавыми слезами.

Глава 113

На пути в Хавану

Тоска. Вот что испытывал Нуска, когда покидал Эрьяру. Для подобного настроения было много причин. Нуска не просто так вёл себя как полный дурак и желал проникнуть в Дарвель; он боялся, что Вьен на самом деле мёртв. Брат, который всегда был сильнее и умнее; который убивал так же легко, как дышал; который живым выбирался из всех передряг… почему? И почему именно виселица?

«На моей памяти Вьен уже несколько раз оказывался под судом и должен был быть повешен. Однако каждый раз… его спасал я. Неужели это неотвратимость судьбы? Неужели судьба – это зверь, который идёт по пятам за раненым и ждёт, пока он ослабнет, чтобы напасть? Неужели… в этом отличие наречённых от других людей?»

Нуска тосковал. Он хотел задать так много вопросов Вьену, когда вернётся, но теперь это было невозможно. Поэтому лекарь, растерявший всё своё веселье и боевой дух, в тишине собирался, в полном молчании пытался обуздать пазузу: не издавая ни звука, падал на shje, даже не ругнувшись, а затем вновь забирался на спину зверя. Возможно, эта задумчивость и тупое упрямство дали неудачливому наезднику фору – зверь устал и позволил себя оседлать. Однако Нуска не испытывал никакой радости от предстоящей поездки.

Вторая причина его плохого настроения – Хавана. Нуска надеялся, что больше никогда не вернётся туда. Он даже не опасался, а знал, что воспоминания захлестнут его. И сейчас он боялся собственного страха – что контроль вновь его покинет, что сердце вновь займётся в конвульсиях, что глотку вновь перекроет невидимая преграда, не позволяющая вздохнуть.

Была и третья причина. И эта причина восседала во главе маленького отряда, который сейчас направлялся к южным воротам. Син раздражал одним своим присутствием. Его настроение было не лучше и не хуже, чем у Нуски. Люди, что шли по делам, разбегались, стоило им завидеть своего эрда.

Никто больше не восхвалял его, никто не приветствовал. Все думали, что Син бросил Эрьяру в самый тяжёлый момент, но ни один из них не решался сказать это вслух. Ведь Син – страшная безднова тварь. Hain`ha. И теперь об этом знал каждый скиданец.

Тёплая накидка, которую Нуска прикупил, пригодилась – снова пошёл снег. Пускай он сразу таял, коснувшись путников или земли, но воздух был морозным, а лес отпугивал мёртвым затишьем.

Пазузу был упрямым, но хорошим зверем. Нуска впервые самостоятельно ехал верхом. Пускай плохое настроение и не дало ему как следует прочувствовать этот момент, но он всё равно ощущал себя равным другим наездникам. Он больше не был среди отстающих, среди бесполезных. У него было оружие дэ, он мог сам управлять каким-никаким, но зверем. Тем более пазузу внушал страх одним своим видом. А ещё мог разжечь огонь, особенно если его мучила изжога…

Возможно, будь Нуска чуть более тщеславным, он бы понял, как гармонично и внушительно смотрится хаванец в белоснежных одеждах на огромном золотом льве. Но ему были чужды эти чувства. Он был рад, что хотя бы не отстаёт от других.

Стоянка в лесу была настоящим благословением. Нуска справил нужду, а затем отправился рассматривать лагерь. Пазузу кинули несколько куропаток, но с ворчанием – всё-таки скиры, которые питались травой и соломой, были менее требовательны, с точки зрения стражников.

Нуска оглядел своего зверя с головы до ног: красавец, что тут сказать! Золотая грива и шкура, крупные лапы, длинный хвост с кисточкой на конце. Пазузу были невероятно красивыми созданиями, и Нуска жалел, что когда-то убил одного из них.

Смеркалось. Все собрались вокруг одного костра, естественно, кроме Сина. В отряде, что сопровождал эрда, была Вильна. Она свысока взглянула на Нуску, но затем сказала:

– Не забудь заглянуть к Сину.

Нуска встретил и старых знакомых: Отэн и Хаз сразу же подошли к нему, окружили, хлопнув по плечам, а затем воскликнули:

– Мы знали, что ты не бросишь Скидан!

– Что?.. – неуверенно отвечал Нуска, придавленный весом двоих вояк.

– Ты остался с нами. Сильнейший хаванец на континенте. Немногие верят в победу Скидана, но мы-то знаем, что ты сыграешь не последнюю роль в этой войне! – говорил Отэн, генерал, у которого в подчинении был отряд Нуски три года назад. Арцент, чьи волосы и борода уже поседели, еще помял плечи Нуски, а затем усадил его у костра; Отэн, не замолкая, заваливал Нуску информацией и вопросами. – Ты был очень хорош в тех схватках! Ещё и вересковая пустошь! Как вспомню, так вздрогну, там ведь и я мог погибнуть, но твоё чутьё нас спасло!

– Вы преувеличиваете… – кашлянув, отвечал Нуска. Чтобы отвлечься от похвал, он наполнил чашу алкоголем, но, только втянув его запах, поморщился. Ром.

– О-о! Я слышал, ты был в мореплавании! Рассказывай: там правда пьют ром заместо воды?!

– Не совсем… – отвечал Нуска, крутя в руках чашу. – Обычно его добавляют в воду, чтобы