Форпост. Право победителя - Андрей Валерьев

Непонятно одно, как эти ребята, имея тринадцать триллионов долларов долга, сами себе присваивают кредитный рейтинг AAA.

(Из выступления одного глупого телеведущего)

К началу лета Маша почти совсем оправилась от рецидива старой травмы, а Таня по секрету сообщила всей своей немаленькой семье, что беременна. После этого Босс решил, что «гулять — так гулять», и благословил всех своих бойцов на женитьбу. Но только, как и полагается, по осени.

«Это ж сколько мне надо домов до зимы поднять? Мамма мия!»

Получалось, минимум, десять! План, конечно, был жёсткий, но вполне реальный. Размышления о том, как бы ещё больше подстегнуть сверхударную стройку и заманить сюда ещё и женатых строителей, привели к решению, которое впоследствии, всего через год, назовут самым великим делом Хозяина. Правда, этого Ваня пока не знал.

— Девочки, я вот подумал: а если этих ребят за деньги нанять?

Таня недоумённо подняла брови.

— Золото?

Маша фыркнула.

— Скажешь тоже! Серебро?

— Ээээ… Я, вообще-то, думал о медных копейках.

Копеек Ваня наштамповал много. Лужин-старший из собранной Олегом меди наковал кучу тонких пластинок, из которых пресс-формы вырубали готовые монетки. Небольшие, но очень аккуратные, с очень чётким тиснением.

— Золото и серебро — это как-то жирно будет. Копейка в день за работу. Нормально.

Женщины переглянулись, а Ваня почувствовал себя старым евреем из шести семей.

«А что, это вариант! Я же не бумажные доллары печатать буду, а твёрдую монету штамповать!»

— Помаленьку, потихоньку. Не сразу, ласково, с уговорами, введём валюту. За фальшивку — смерть. За чужие монеты — смерть. А через десять лет никто и представить себе не сможет, что может быть по-другому. Ну как?

Таня была очень серьёзна и о чём-то напряжённо размышляла.

— Ja! — В минуты волнения она всегда начинала говорить по-немецки. — Это самый лучший вариант. Торговать тем, чего нет. Но тебе, мой милый, потребуются авианосцы.

Иван припомнил, как вчера к нему в резервисты просились два «бирюка».

— Будут вам авианосцы.

Всю весну Игорь провёл на стройке — таскал камень, месил глину и стругал брёвна. А стройки тут были капитальные, не чета тем глинобитным домикам, что они сооружали у себя, на севере.

Здесь, в пустой и голой степи, царил камень. Хозяин не жалел никаких сил и средств на его перевозку с гор. Лукин, ради интереса, пробежался во второй посёлок и после долго пытался понять — где же ему нравится больше? Предпочтений не было.

Да и, честно говоря, у него вообще ничего за душой не было. Ни кола ни двора. Нравилась ему одна девушка из канадских, но её спрятала от «этого русского» община, а среди своих женщин ни одна на душу не легла.

«Вот такие дела! Как там моя Джесс?»

Парень встряхнулся и приладил на известковый раствор очередной блок песчаника. Дом для тёзки-дружинника вырастал на глазах.

Если бы Лукину кто-нибудь сказал, что всё это время его ни на секунду не выпускали из виду, докладывая о каждом его шаге лично Ивану, то он сильно бы удивился. Никто и никогда не говорил ему, что делать и куда идти. Парень был абсолютно свободен, предоставлен самому себе — Ваня не велел ничего скрывать. Любопытный прапорщик облазил все окрестности, перезнакомился с местными жителями и вник в хозяйственное и политическое устройство крымчан. Ему даже дали внимательно изучить атласы и карты. Никто не скрывал ничего.

— Игорь, надо бы сходить, Аудрюса проведать.

Маляренко пристально посмотрел на собеседника. На самом деле идти никуда не хотелось. Хотелось сидеть дома, заниматься хозяйством и баловать своих женщин. И возиться с дочкой. И с Бимом надо бы прогуляться. На охоту. И вообще — устроить сафари подальше в степь. И…

«Так. Стоп! Ещё немного, и ты опять куда-нибудь не по теме свалишь. Дурная голова ногам покоя не даёт!»

— Да и лето не за горами. Ты обещал к своим дорогу показать. Помнишь? — Голос Маляренко был полон мёда.

Лукин незаметно поёжился. Босс, несмотря ни на что, ему НЕ НРАВИЛСЯ. Вести его к СВОИМ не хотелось. Пусть Спиридонов и остальные не были ему закадычными друзьями, но он как-то привык их считать своими. А Замок — своим настоящим домом, из которого он просто на время уехал.

— Помню. — Лукин на всякий случай припомнил и про имевшийся у ребят огнестрел и повеселел. — Покажу.