Патруль 6 - Макс Гудвин

«ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В СУПЕРФИНАЛЕ. УНИЧТОЖИТЬ ПОБЕДИТЕЛЯ». «ОТКАЗАТЬСЯ ОТ УНИЧТОЖЕНИЯ ПОБЕДИТЕЛЯ».

И таймер. Твою ж мать, таймер. Красные цифры на чёрном фоне неумолимо убывали: 29:58, 29:57, 29:56… Я первый раз видел здесь таймер. Обычно ОЗЛ работает по принципу «да» или «нет», иногда только «да» — в приказном порядке, то есть когда надо, тогда и надо. А тут — обратный отсчёт. Словно бомба замедленного действия, вмонтированная прямо в приказ. Двадцать девять минут пятьдесят пять секунд.

Циферки красиво мерцали красным. Прямо как светофор.

Я выдохнул, заставил себя не смотреть на убывающие секунды, открыл сейф, вывалил содержимое на кровать. Белоснежное покрывало мгновенно покрылось чёрными «прямоугольниками» телефонов, проводами, пачками долларов. Телефон Эдгара, Тиммейт в коробочке, провода, переходники. Всё это напоминало арсенал хакера-смертника, плюс дрон. Я подключил Тиммейта к телефону Эдгара, не глядя больше на таймер. Руки работали уже увереннее, а пальцы сами нашли нужные разъёмы, сами состыковали, сами включили.

— Тиммейт, приём. — голос у меня оказался хриплый, и я кашлянул, чтобы говорить внятно, — Что там по гран-при? Кто победитель?

— Секунду, Четвёртый. Собираю данные. Система «The Black List» в активной фазе. Финал ещё не завершён.

Экран телефона Эдгара засветился, и я увидел сетку. Как турнирная таблица в спорте, только вместо очков — трупы. Красные кресты, зелёные галочки и две пульсирующие золотые точки.

— Итоги гран-при на данный момент, — торжественно произнёс Тиммейт. — Из двадцати семи участников в живых осталось двое. Финальный раунд ещё не завершён.

— Двое? — переспросил я. — То есть?

— Ваш якудза, Хаято Масутоши, — пояснил Тиммейт, — несмотря на потерю пальца и оборудования, пожелал продолжить участие в турнире. У него остался доступ к системе через запасной телефон, который, по данным аналитики, он активировал через два часа после нападения на тебя. Упорства этому самураю не занимать — с отрубленной фалангой, без штанов, но с запасной симкой. Судя по геолокации, он не стал охотиться за вами и поняв, что приоритетная цель ушла, и переключился на другие заказы.

— То есть он просто сменил цель и дальше бегает по Майами с отрубленным пальцем и режет народ? — уточнил я.

— Примерно так. На данный момент у него две подтверждённые ликвидации в рамках турнира. Оба — киллеры из первого раунда. Он работает методично, несмотря на ранение. Словно робот-убийца из вашего кино, который просил одежду и мотоцикл, только с японским колоритом. Видимо, профессиональная гордость не позволяет выйти из игры. Или деньги нужны на новый телефон и штаны.

— Упёртый самурай, — усмехнулся я. — А второй кто?

— Второй участник финала — женщина. Позывной «La Sombra» — «Тень». Бывший снайпер колумбийской национальной полиции, после увольнения работала в частных военных компаниях в Африке, последние два года — фриланс. Специализация: ликвидации с дистанции, городское и джунглевое ориентирование, холодное оружие.

На экране появилось её фото. Женщина лет тридцати, черноволосая, курносая, с насупленным взглядом и короткой стрижкой. На шее был тонкий шрам, на плече — татуировка в виде прицела. Красивая, но от такой красоты, хочется держаться подальше.

Я присвистнул.

— И сколько она положила?

— Восемь подтверждённых ликвидаций. Из них пять — в первой волне, три — во второй. Последний бой был самым тяжёлым. Её зажали вчетвером в доках Норман-Клей. Вижу на видео старые контейнеры, ржавые краны, чёрная вода каналов. Работали двое бывших «морских котиков», один мексиканский федерал в отставке и один профессионал из Восточной Европы.

— И?

— И она убила. За четыре минуты. Первых двоих сняла с пятидесяти метров, пока они шли по пирсу. Третьего — когда он попытался зайти с тыла, встретила ножом в темноте. Последнего, восточноевропейца, сняла выстрелом в затылок, когда он пытался уйти вплавь по каналу. Ночью. В тёмной воде. С пятидесяти метров.

— Занятно, — выдохнул я. — Это терминатор в юбке, с винтовкой и полным отсутствием жалости.

— Судя по анализу он бывший спецназовец, снайпер-инструктор. Психологический профиль: хладнокровна, расчётлива, не поддаётся на провокации. Сейчас она готовится к финальной схватке. Система выдала обоим оставшимся участникам заказы друг на друга.

— То есть Хаято идёт на неё, а она — на него?

— Именно. Финальный раунд запущен. Победитель определится в ближайшие часы.

Я посмотрел на экран, где пульсировали две золотые точки, и почувствовал, как внутри шевельнулось что-то нехорошее. Хаято, «голый», без пальца, с запасным телефоном, лезет на снайпершу, которая завалила четырёх профи за четыре минуты. Это даже не бой, это самоубийство. Но самурай всегда стремится к смерти. Будет ли это похоже на атаку камикадзе на авианосец покажет время.

— Тиммейт, — сказал я, откидываясь на подушку и глядя в белый потолок, на котором играли отблески ночного города. — У Хаято есть шансы?

— Если считать по голой статистике — около двенадцати процентов. «Тень» превосходит его в огневой мощи, тактике и скрытности. Единственное его преимущество — отчаяние и самурайское упорство. И то, что она его недооценивает. Японцы вообще непредсказуемые ребята, могут сделать харакири, а могут выиграть войну. Судя по её профилю, она предпочитает работать на дистанции. Хаято же мастер ближнего боя. Если он сможет подобраться…

— Если он сможет подобраться к снайперу, который только что сняла мужика в тёмной воде с пятидесяти метров, — перебил я.

— Согласен, Четвёртый. Хочешь, буду держать в курсе?

— Держи. — Я зевнул. — Если кто-то победит — докладывай сразу. Даже ночью.

— Принято.

— Тиммейт, — сказал я, откидываясь на подушку и глядя в потолок. — Что, мой искусственно интеллектуальный друг, ты бы сделал на моём месте? Мне приказано выбирать. Если пойду убивать победителя — получу в «друзья» самого президента США. Хотя для Трампа это, кажется, ничего не значит, просто очередная галочка в списке «забавные русские, которых я сломал». А если откажусь — ему доложат сразу же, поэтому и таймер. И что будет дальше — хрен его знает. Может, визу закроют, может, посольство подключит, может, просто объявят персоной нон грата и вышлют. Может, просто убьют где-нибудь в тёмном переулке, спишут на картелей. Но ОЗЛ требует ответа через…

Я глянул на таймер.

— … двадцать шесть минут.

Тиммейт молчал ровно три секунды. Для него это вечность.