Палач - Евгений Бабарыкин

– Постарайся до площади никого не трогать, понял? У нас есть бойцы из старых, профессионалы. Если зацепишься, тебя не выпустят. И никто там разбираться не будет, что ты уже почти свой. И вообще постарайся без шума, ладно?

– Иваныч, я добрый и неконфликтный человек, – улыбнулся я.

– Ага, я в курсе. Но раз шутишь, значит, очухался… Ладно, еще полчасика подождем, и можешь идти. Переодеваться смысла нет, наверное, в темноте все равно вас с Ромкой не отличить.

– Ты как моя мама теперь, Иваныч…

Мы, чтобы потом об этом не думать, тоже перекусили и накормили Рыжую.

– Собаку тут оставлю.

– Конечно, мало ли, – согласился Иваныч. – Да на самом деле не думаю, что у тебя там проблемы будут. Если, конечно, Иван меры безопасности не усилил после твоего визита… Хотя фиг его знает. Ладно, давай двигай.

Я взял один из автоматов и вытащил из рожка все патроны. Передернул затвор, убеждаясь, что и там ничего нет, и защелкнул магазин на место.

Потом развязал Павлу руки и, после того как он растер запястья, отдал ему пустой автомат. Если нарвемся на патруль, охранник без оружия будет выглядеть странно.

– А если собаки? – угрюмо спросил Павел. – Чем я отбиваться буду?

– Нет сейчас с нашей стороны никаких собак, успокойся. Мы же дошли. По дороге никого не встретили. Давай топай. И без глупостей. Помни про брата.

Не знаю, выполнит ли свою угрозу Иваныч, если мы не вернемся. Надеюсь, что это только блеф. Мы ведь с ним не договаривались, до какой черты можно дойти.

На улице к этому времени уже стемнело. Полчаса мы шли молча, а потом Павел споткнулся о камень и грохнулся на землю, загремев автоматом.

– А! Твою мать! – сдавленно заорал он.

Я подскочил и зажал ему рот рукой:

– Ты чего орешь!

Павел поднялся с моей помощью и подобрал автомат:

– Я не вижу ничего! Как тут можно идти?

Да, это моя ошибка. Я положил руку ему на плечо и повел, поворачивая его то влево, то вправо, чтобы он опять не споткнулся о камень или не сверзился в яму. Так дело пошло быстрее, и через полчаса я увидел первые дома города и даже рассмотрел табличку «Лисинск» на обочине. Вот только очень уж это напоминало мои походы с жертвой.

– Город, – остановил я Павла. – Теперь так. Говоришь ориентир, я тебя к нему веду, понял?

– Понял. Все равно ни фига не вижу.

– Я вижу, так что не переживай. Давай говори, что тут у вас и как.

– Лучше бы сойти с этой улицы и идти по параллельной, – начал рассказывать Павел, и я успокоился. Судя по всему, парень всерьез намерен нам помочь. По крайней мере, с этой стороны подвоха можно не опасаться.

– Потом можно несколько кварталов спокойно идти, – продолжил мой проводник, – все равно никого не встретим. Это частный сектор, там никого нет, и Андреич туда посты не ставит. Дальше хуже будет. И стационарные точки в многоэтажках есть, и патруль ходит.

– Тогда давай подойдем поближе, а там ты мне подскажешь, если что.

Мы свернули с главной улицы, которая через Уральск ведет в Екатеринбург на юге. Если пройти весь город насквозь на север, то через несколько десятков километров дорога просто обрывается – сначала переходит в грунтовку, а потом и вовсе пропадает в тайге. Думаю, что дорога теперь заканчивается намного ближе к Лисинску – наверняка грунтовку уже давно затянуло еловым лесом.

Дальше мы пошли медленнее. На улице, по которой мы сейчас шли, дорога была не расчищена, и, судя по всему, тут никто не ходил – в противном случае всегда образуется подобие тропинки, петляющей меж самыми большими валунами. Люди, проходящие туда-сюда по несколько раз в день, постепенно расчищают себе путь: кто-то откинет ногой небольшой камень, который скатится в яму, самые сознательные время от времени убирают и камни побольше. Тут ничего подобного не было видно. Идти сложнее, особенно ночью, зато безопасно, что мне только на руку.

Когда впереди показались коробки трехэтажек, я опять остановил Павла:

– Микрорайон впереди. Света нет. Нежилой?

– Да, тут никого нет. Из жителей я имею в виду. Постоянного поста тоже нет. С вашей стороны, с Уральска, в последние несколько лет вообще никого не было. Это Иваныч у нас такой – страхуется. Но перед самой площадью посты по кругу, так что нужно будет осторожнее идти. Если в темноте более-менее видишь, то давай подойдем к трехэтажкам и посмотрим как и что.

Мы так и сделали. Дойдя до многоэтажек, я сделал знак Павлу остановиться, а сам пошел вперед, держась возле стен домов. Как обычно, к ночи немного распогодилось, и сквозь облака чуть-чуть подсвечивала луна. Для таких, как Павел, это ничего не значит. Я вообще сомневаюсь, что он способен показать, где сейчас находится луна. Но мало ли, вдруг среди охранников есть кто-то, кто видит в темноте так же, как я?

У угла дома я остановился и присел. Полчаса все было тихо. Я уже хотел двигаться дальше, как сначала услышал звук шагов, а потом и увидел силуэты двух мужчин, двигающихся в мою сторону. Сначала хотел вернуться к Павлу, а потом понял, что патруль просто делает круг или «восьмерку», так же, как проверяют улицы наши охотники, – сначала центральная улица, потом по параллельной обратно, потом опять центральная и боковая, но уже с другой стороны.

Патруль приблизился ко мне на такое расстояние, что я слышал их голоса.

– Покурим?

– Давай. А у тебя есть?

– А, тогда пошли дальше!..

– Да ладно, хватит жмотиться! – рассмеялся тот, у кого не было курева. – Завтра мой будем курить. Сегодня с дежурства вернемся, не лягу спать, пока не нарублю.

– Ага, я твой уже неделю как курю, – возразил первый, но завозился за пазухой, доставая курево. – И каждый день одно и то же слушаю. Ты коли такой ленивый, то листами мне отдай, я сам нарежу.

– Да ладно тебе, Вов…

Наверное, у них уже были скручены папироски, потому что парни сразу закурили, осветив на мгновение лица огоньком зажигалки. Не знаю как здесь, а у нас в Уральске их делали из крупнокалиберных гильз, а бензина было полно в емкостях на заправках.

Парни курили, ветер дул в мою сторону, и я почувствовал запах крепкого самосада.

– Сейчас пойдем, к Стасу в пятый номер зайти нужно будет.

– Ага, достал он уже. Чего он как с цепи сорвался?

– Да хрен его знает. После того как тот придурок девку забрал, они вообще как с ума посходили. Дрын Игоря на север на месяц загнал, слышал?

– Да ты что? А какого Игоря?

– Возжикова, с Парковой.

– Ага, знаю. А за что?

– Да хрен его знает. Да какая разница? Что это за беспредел такой, на дальний кордон на месяц пацана законопачивать? Мы что тут, ссыльные?