Испытание - Жоэль Шарбонно

– Ложись! – ору я, безумно озираясь. От напряжения и от страха меня колотит. – Я не успела выстрелить. Здесь есть кто-то еще с оружием.

– Тогда это я.

Я разворачиваюсь с пальцем на курке. Только после этого до меня доходит, что голос мне знаком. Этот задиристый тон может принадлежать только одному человеку.

Уилл!

Я опускаю револьвер. Он приближается не спеша, вертя на пальце свой револьвер. Знаю, Томасу не нравится моя симпатия и доверие к Уиллу, но ничего не могу с собой поделать – я бросаюсь ему на шею.

– Ты не представляешь, как я рада тебя видеть! Не уверена, что сумела бы спасти Томаса. Спасибо тебе!

Сама не знаю, за что именно его благодарю: за спасение Томаса или за то, что избавил меня от необходимости совершить новое убийство. Наверное, за то и за другое сразу.

Уилл прячет револьвер в карман.

– Не сомневаюсь, ты бы справилась и без меня. Как ни странно, даже хорошо, что этот болван сглупил и напал на вас. Я бы на вас не набрел, если бы не шум. Я искал вас много дней. Думал, вы уже добрались до финиша.

– Где уж нам, – бурчит Томас, держась за бок.

Уилл улыбается Томасу с некоторым злорадством:

– Знаю, ты надеялся больше со мной не встретиться. Наконец-то я доказал, что заслуживаю твоего доверия.

Уилл и Томас долго смотрят друг на друга. Томас первым отводит взгляд:

– Согласен.

– Отлично! – Уилл облегченно смеется. – А теперь подпусти Сию к своей ране, не то истечешь кровью. Если ты умрешь, мое геройство потеряет смысл. Что в этом веселого?

При упоминании о ранении Томаса я бросаюсь к нему, стараясь не смотреть на мертвого Романа, растянувшегося на земле. На боку у Томаса длинный, но неглубокий порез, который не нужно зашивать. Это к лучшему: не знаю, смогли бы теперь мои пальцы выполнить эту тонкую работу. Уилл протягивает мне свою аптечку, и я быстро промываю, смазываю и бинтую рану Томаса.

– Ты нас нагнал, – говорю я Уиллу. – Значит, нашел средство передвижения.

– Вы ахнете, когда его увидите, – отвечает Уилл с улыбкой. – Хотите взглянуть?

Недалеко от дороги мы видим маленький одноместный глиссер с открытой кабиной, что-то вроде скутера на воздушной подушке. У отца таких целых три. Они хороши для коротких поездок, а в дальних перегреваются, к тому же у них маленькая грузоподъемность, не больше 160 фунтов. Мой отец и двое из братьев для этого малыша тяжеловаты, с таким седоком он не может оторваться от земли. Но для худого Уилла он в самый раз.

– Где ты его нашел?

Я слышу в голосе Томаса подозрение, но Уилл, ничего не замечая, пускается в объяснения:

– Через два дня после расставания с вами я набрел на большой каменный дом со здоровенной железной дверью. Чтобы ее открыть, пришлось повозиться, но оно того стоило: внутри оказалось целых четыре таких малыша. Все в нерабочем состоянии, но я сумел собрать из четырех один работающий. Похоже, Содружество напихало во второй этап этого экзамена много транспорта и всякого-разного. Я видел двоих на таких машинках, а еще один парень, попавшийся мне на пути, нашел в хижине перед входом в последний город целый склад автоматического оружия. Думаю, на первом этапе нам полагалось выжить, а на втором они смотрят, как быстро мы доберемся до финиша и сколько конкурентов устраним по пути.

– Сколько конкурентов собираешься устранить по пути ты, Уилл? – спрашивает Томас еле слышно. Но у Уилла острый слух, и его ответ звучит серьезно:

– Только тех, от кого исходит прямая угроза, вроде вот этого. – Он указывает большим пальцем на мертвеца. – Или ты думаешь, что он заслуживал жить?

Уилл смотрит на Томаса дерзко, почти что с вызовом. Напрасно я надеялась, что своим геройством он завоевал дружелюбие Томаса. Мне приходится встать между ними.

– Судя по показаниям моего прибора, нам остается преодолеть восемьдесят восемь миль. Чем грызться, лучше перекусить, собрать вещички и убраться отсюда.

– Верно, Сия. – Уилл с готовностью улыбается. – Я готов забыть про наши с Томасом разногласия.

Томас молча кивает, и я облегченно перевожу дух. Я не так наивна, чтобы воображать, что эти двое не найдут нового повода сцепиться, остается надеяться, что до поножовщины не дойдет.

Пока я занимаюсь завтраком, Уилл роется в рюкзаке Романа и находит одежду, две бутылки воды, компас, рыболовный набор, несколько инструментов, лук с колчаном стрел. Все помечено бирками Испытания. Выходит, Роман напал как минимум еще на одного кандидата и по меньшей мере ранил его. Мы едим крольчатину и груши, потом разбираем вещи Романа. Я оставляю себе его нож и лук со стрелами, хотя бы для того, чтобы мои задиристые спутники, снова поссорившись, не имели под рукой дополнительного оружия. Дождавшись, чтобы Томас и Уилл не глядели в мою сторону, я снимаю с запястья Романа идентификационный браслет и прячу его вместе с браслетом девушки, которую мы с Томасом похоронили. Роман не заслуживал доверия. Он прибыл на Испытание с намерением выиграть любой ценой. Я ненавижу то, как он добивался своей цели, но куда бо́льшую ненависть у меня вызывают Испытатели. Роман не годился в лидеры, но я считаю смерть чрезмерным наказанием. В любом случае его гибель заслуживает траура.