Драконье пламя - Денис Кащеев

Оставив сэра Аскольда с сержантом Элиасом продолжать допросы, Александра покинула темницу. Путь ее лежал в уединенный флигель, охранявшийся, впрочем, ничуть не менее строго, чем дворцовая тюрьма. Здесь «под вечным домашним арестом» проживала леди Ольга с дочерью Викторией.

Несостоявшуюся невестку графиня застала в гостиной, где та кормила с ложечки кашей сидевшую у нее на коленях Вику. Наряженная в кружевное платьице, девочка капризничала, вертелась, пыталась оттолкнуть руку матери или отодвинуть тарелку.

Заметив Александру, леди Ольга отложила ложку.

– Миледи.

– Миди! – вторила ей Вика, скорчив недовольную мордашку, пользуясь случаем, попыталась соскользнуть с материнских коленей, но не преуспела, прижатая рукой. Для нарты двух с половиной лет от роду разговаривала она еще плоховато, однако если учесть четвертинку асатской крови – нормально.

– Ничего, заканчивайте, я подожду, – сказала графиня.

– Да мы, в общем-то, закончили уже, – ответила леди Ольга, промокая рот дочери шелковой салфеткой и отпуская девочку. Та тут же спрыгнула на ножки, подхватила с тарелки оставленную там ложку, хитро прищурилась, бросила ее с размаху на пол и весело воскликнула:

– Бах!

– Вика, ай-яй-яй! – укоризненно покачала головой ее мать. – Разве можно так делать? Что о нас подумает Ее Сиятельство?

– Моно! – невозмутимо заявила та и потянулась уже к тарелке, но леди Ольга успела раньше, отодвинув остатки обеда на середину стола.

– Ку-ку, – констатировала девочка.

– Спряталась тарелочка? – с улыбкой спросила у нее Александра.

Вика смерила бабушку долгим испытывающим взглядом, словно размышляя, достойна ли та ответа, и в итоге ничего не сказала.

– Вика, а где твои игрушки? – спросила у нее леди Ольга.

– Там, – тут же показала девочка пальцем в сторону двери в соседнюю комнату.

– Ну, иди поиграй, – предложила мать.

– Да, – кивнула Вика, помедлив секунду. – Вика игать!

– Поиграй, поиграй, – кивнула леди Ольга, – а маме нужно поговорить с миледи.

– Миди! – это было сказано уже на ходу.

– Не ожидала увидеть вас сегодня, миледи, – проговорила леди Ольга, когда девочка вышла. Нагнувшись, она подняла с пола ложку и положила ее на край тарелки. – Присаживайтесь, прошу вас. Стол не очень чистый, я сейчас вытру… – слуг во флигеле не держали, всю работу по дому молодая мама выполняла сама – это был ее собственный выбор.

– Как Вика? – спросила Александра, опускаясь на стул.

– Да вот, хулиганит немного, – сказала Ольга, протирая стол влажным полотенцем. – Сейчас поиграет, и будем ложиться спать. Но вы же не за тем пришли, чтобы про это спросить, так ведь? Что-то случилось, я сразу поняла, как только вы вошли.

– Случилось, – не стала отрицать графиня и, решив не тянуть, добавила: – Саша пропала.

– Как пропала? – не поняла леди Ольга. – С Верфи? Сбежала? Похищена?

– Не знаю. На Верфи ее нет, а Верфь… Верфь спит.

– Что? – полотенце выпало из руки хозяйки. – Спит? Но ведь это же значит…

– Это значит, что Саши больше нет в живых, – впервые за день произнесла графиня эти слова – вот так, прямо.

– Это не я, – быстро ответила леди Ольга. – Вы же знаете, миледи: это не я!

– Знаю, – такая мысль и в самом деле даже не приходила ей в голову. До этого момента.

– Тогда кто?

– Розыск еще идет – надеюсь, выясним. Но пока суд да дело…

– Я готова, – почти перебила ее собеседница.

– Что? – вздернула брови графиня.

– Я готова занять Черный Трон, миледи, – четко выговаривая каждое слово, произнесла леди Ольга. – Вы же за этим пришли ко мне, не так ли?

Александра не спешила с ответом. Два года назад она заставила леди Ольгу пройти испытание крови – Виктор был прав, генетическая матрица баронского дома Нароб в самом деле уцелела. Анализ показал, что испытуемая если и состоит с ним в родстве, то разве что самом дальнем. Не успокоившись на этом, Александра сравнила кровь леди Ольги с Сашиной, а потом, чем хаос не шутит, со своей собственной. Общее нашлось и там и там, однако это почти ничего не доказывало: практически все нарты в той или иной мере кровные родственники, а уж отпрыски благородных домов – и подавно. Для того чтобы с уверенностью подтвердить или опровергнуть права незадачливой претендентки на Черный Трон, данных по-прежнему было слишком мало.

– Сэр Виктор не верил во всю эту историю… – покачала головой графиня.

– Он ошибался, миледи, – твердо заявила леди Ольга.

– Он считал это провокацией Октагона, – все же закончила она свою мысль.

– Он ошибался, – упрямо повторила ее собеседница. – Когда мне открыли правду, Королевство еще даже не имело общей границы с Октагоном, миледи. До прямого столкновения было далеко – с чего бы им устраивать провокацию?

Александра думала об этом.

– Хороший политик рассчитывает на несколько ходов вперед.

– В Октагоне не было настолько хороших политиков, миледи.

– Подумай о Вике, – зашла с другой стороны Александра.

– Верите: только о ней и думаю, миледи. К ее шелковым волосам очень пойдет серебряная корона принцессы.

– Если бы существовал хоть какой-то иной вариант, я ни за что бы тебе не позволила, – вздохнула графиня.

– У вас нет его, другого варианта, не так ли? – улыбнулась леди Ольга, понявшая, что победила.

– Нет, – согласилась Александра.

– В таком случае, когда мы вылетаем, миледи?

– Как только подпишешь вот это, – запустив руку под плащ, графиня извлекла из кармана сложенный в несколько раз лист и положила его на стол.

– Что это, миледи?

– Ордонанс о назначении меня Сенешалем Королевства.

– То есть, по сути, Регентом при совершеннолетней королеве? – усмехнулась леди Ольга.

– В каком-то смысле – да.

– И снять вас с этой должности я смогу только после осуждения вас Королевской Курией…

– Которой на сегодняшний день не существует вовсе, – кивнула графиня.

– Именно это я и хотела сказать, – усмехнулась леди Ольга, разворачивая документ. – Где подписывать?

* * *

В тронный зал спящей Верфи они вошли вчетвером: Александра, сэр Аскольд, леди Ольга и вцепившаяся в правую руку матери деловито семенящая Вика. На том, чтобы взять с собой девочку, настояла леди Ольга – графиня пыталась ее отговорить, но в конце концов сдалась. В карете Вика расхныкалась, но, едва прилетели, притихла и на всем пути до зала не проронила ни слова.