Время молодых - Михаил Михеев

Начиная атаку, адмирал Баркаи не стал зря мудрствовать. Это суеверие, что все еврейские генералы гениальные или хотя бы талантливые полководцы. Как и в любой стране, в плане интеллекта основную массу составляют середнячки. Но вот профессионализм у евреев действительно на высоте, и Баркаи, флотоводец талантом чуть выше среднего, распоряжаться имеющимися в наличии ресурсами умел хорошо.

Не пытаясь изобретать велосипед, он решил использовать свое колоссальное преимущество в численности и огневой мощи. В сложившейся ситуации вполне оправданное, грамотное решение. Построив эскадру классической «стеной», он двинул ее в сторону планеты, рассчитывая банально раздавить крепости своими калибрами. И единственной ошибкой Баркаи оказалось то, что систему обороны уральцы выстраивали исходя как раз из сильного флота противника, отнимающего у командующего потребность что-то изобретать. И противостоять они рассчитывали именно такому, лобовому натиску.

По всем законам тактики, ударная эскадра должна была продавить оборону планеты быстро и качественно, однако, как оказалось, атакуя висящие на геостационарной орбите крепости «в лоб», Баркаи проложил абсолютно предсказуемый курс. И неудивительно, что его эскадра на всех парах влетела в заранее поставленное у нее на пути минное поле.

Звезд на небе добавилось много и разом. Силовые поля линкоров засияли всеми цветами радуги, перегруженные многочисленными попаданиями, но они-то хотя бы пока держались. А вот крейсерам и эсминцам прилетело достаточно, чтобы кое на каких из этих кораблей защитные поля «потухли». Эти взрывами следующих мин разносило буквально в клочья. Конечно, они пытались вести заградительный огонь, но помогало это плохо, а отчаянные попытки уклониться от удара привели лишь к нарушению строя. И в образовавшееся месиво хаотично маневрирующих кораблей орбитальные крепости выпустили свои ракеты. Полыхнуло знатно.

Откровенно говоря, продлись буйство стихий малость подольше, эскадре вторжения пришла бы хана. Увы, запасов мин у защитников планеты было не так уж много, а пространство, даже с учетом заранее вычисленного курса противника, оказалось немаленькое. Да и модернизированных ракетных установок на крепостях хотелось бы побольше. В общем, эскадра Нового Иерусалима прорвалась, но потеряла при этом более половины легких сил и два крейсера из пяти. Вдобавок серьезно пострадал авианосец, и, хотя на его способности выпускать истребители это не отразилось, и без того паршивая динамика самого большого корабля вражеской эскадры разом превратилась в величину, близкую к отрицательной.

И все же, прорвавшись на дистанцию семидесятипятипроцентной вероятности поражения, корабли Нового Иерусалима рассчитались с уральцами за все. Сосредоточенный залп четырех линкоров и трех крейсеров – штука страшная. С флагманской крепости буквально сдуло защиту, и затем ее обшивка начала покрываться рваными дырами. К счастью, гарнизон успел укрыться в центральном ядре, хорошо бронированной капсуле, способной и без силовых полей длительное время сопротивляться вражескому обстрелу.

Однако боеспособность крепости падала на глазах, и через какие-то десять минут она превратилась в груду раскаленного докрасна, искореженного металла и бронекерамики. С мертвыми орудиями, разрушенными локационными системами, неспособные не только сделать хотя бы выстрел в сторону врага, но даже обругать его по радио, люди могли лишь радоваться, что их совсем немного. Большую часть гарнизона заранее эвакуировали на планету, и это снижало нагрузку на системы жизнеобеспечения, а значит, повышало шансы выжить тех, кто остался в крепости.

Почти сразу же противник перенес огонь на вторую крепость. Обломки от нее полетели кусками уже после второго залпа, и все это практически без шанса ответить. На крепости стояли орудия, оставшиеся еще от прежних хозяев, ракетные установки тоже модернизировать не успели. Вооружение работало фактически на пределе дальнобойности, и попадания были единичными, неспособными пробить силовые поля линкоров.