Герцог ре,Сфорц - Серг Усов

— Госпожа графиня, — капитан Нойм был весь обляпан кровью, и не только кровью врагов, — В лес около сотни сбежало. Преследовать, я думаю нет никакого смысла? Мы их, конечно, найдём, если надо, но потратим на это с декаду.

— Зачем ты у меня спрашиваешь? Здесь ведь ты командуешь. Как решишь, так и пусть будет, — улыбнулась Уля, одновременно использовав магию исцеления, чтобы залечить его, висевшую плетью, кое-как перемотанную тряпкой, левую руку, — Нисколько не сомневаюсь в способности твоих парней найти даже иголку в стоге сена, — использовала она фразу из лексикона брата, — Но эти трусы уже воевать не будут. А ри, Зенд, если они нужны ему для показательных казней, пусть сам их ловит. Я бы тоже их не стала преследовать.

Капитан Нойм поблагодарил Улю, встав перед ней на колено, и поблагодарил он её, похоже, не только и не столько за своё исцеление, сколько за её помощь в бою и за её намерение заняться раненными, что означало спасённые десятки жизней его людей и людей Буллига.

— Буллиг-то где? Надеюсь, он живой? — поинтересовалась графиня, направляясь к берегу Вейны в паре десятков шагов от причала, куда сейчас подходили раненные солдаты, и куда приносили тех раненных, кто не мог идти сам.

— Да что с ним случится? — усмехнулся капитан, — Живой. Осматривает трофеи. Может, вы тоже посмотрите потом? Подскажете, что нам уничтожить, а что забрать в Вейнаг.

Уля инстиктивно поискала глазами Лолиту, но тут же вспомнила, что отправила её за лошадьми.

— Скоро придёт большой специалист в вопросе дележа добычи. Она поможет.

В словах графини была лишь доля шутки. У Лолиты, и правда, давно проснулись хозяйственность и рассчётливость.

Видимо, понимание того, что выкуп из плена им не грозит, заставило мятежников сражаться с мужеством отчаяния, пока явная победа нападающих не вынудила остатки бежать в окружающие склады леса.

Несмотря на внезапность нападения, полное магическое превосходство и лучшую подготовку солдат Нойма и Буллига, всё же двадцать шесть человек убитыми они потеряли.

Раненных было почти сорок человек. Но Уля в бою потратила меньше половины своего резерва, поэтому вытащила всех, даже того, раненного копьём в живот, почти насквозь, про которого решили сперва даже, что он умер.

Закончив исцеление и даже сохранив, пусть и небольшую, часть своего магического резерва, Уля постаралась побыстрее ускользнуть, пока исцелённые её не зализали — образно, конечно — до смерти.

Обедала она за столом под открытым небом, на краю захваченного лагеря, в компании капитанов, оставив ниндзей залечивать свои обиды на неё.

— Сыровяленное. Попробуйте. Такое могут делать только в Саароне, — Нойм отрезал от большого свиного окорока тонкую и твёрдую, как копыто, даже по виду, пластину, — Сначала долго держат в специальном растворе, затем долго сушат в тени. Без заклинания Сохранение. Потом, ещё очень долго, говорят, не меньше двух-трёх лет, выдерживают в подвале с определённой температурой. Затем ещё раз натирают специями. Нравится? — спросил он, внимательно глядя, как графиня откусывает пластинку мяса.

Если бы не интересный рассказ капитана и не понимание, сколько труда и времени затрачено на приготовление этого продукта, то Уля бы сразу это выплюнула.

Вместо сочного свежеприготовленного мяса жевать это, и правда, жёсткое, как копыто, слишком солёное старое мясо было не очень приятно. Но под впечатлением слов Нойма, она кивнула вполне благосклонно и даже попросила ей отрезать ещё один, небольшой, кусочек.

— Сааронцы сильно желают, чтобы Лара-Сар изматывал нашего славного короля, раз не жалеют такие продукты, — сказал он, — Это мясо ведь дорого стоит. Его в больших количествах покупают растинцы, имперцы, аргонцы, отанцы. В общем, все те, кто ведёт морскую торговлю. Солонина в океане, особенно на жаре, быстро портится — на каждый корабль ведь магов, чтобы обновляли Сохранение не напасёшься. Везти на кораблях кур, это надо много корма для них везти, а этот корм очень любят крысы. Так что морякам, особенно тем, что плавают через океан к другим материкам — Валании, Алернии, или вообще на другую сторону мира — говорят, там тоже материки есть, им такое мясо очень нужно. Платят не торгуясь. А тут, видите? Целых четыре воза сыровяленного мяса. Даже не скажу, сколько это стоит.

— Ах, как бы мне тоже хотелось сплавать на другой материк, — мечтательно произнесла Уля.

Оценивать деньгами доставшиеся трофеи ей было не интересно.

Явно завидующий своему собрату, который может так легко беседовать с самой графиней ри, Шотел, капитан Буллиг нашёл возможность и самому поучаствовать в беседе.

— Они говорят, что плавает говно, моряки ходят, — с видом знатока заявил он.

Капитан Нойм чуть не подавился куском сыра, а Уля звонко рассмеялась.

Этот туповатый вояка, почему-то ей нравился. Да и, вообще, она заметила за собой, что спокойно и комфортно чувствует себя среди военных парней. И не только потому, что они её любят и боготворят, а потому, что у них, как-то, всё по-честному и открыто. Может, это от того, что вся их жизнь на виду товарищей и командиров? Уля не знала.

От конфуза, понявшего, что ляпнул не то, покрасневшего Буллига, спасла Лолита, подошедшая в этот момент к столу.

— Садись, перекуси с нами, — скомандовала Уля своей охраннице, — Рассказывай, что там попало в наши руки.

Лолита немного замешкалась, но потом села на ту же лавку, на которой сидели и капитаны, напротив графини.

— Ну, про сыровяленное мясо, я вижу, вы уже знаете, — улыбнулась она, не стесняясь, накладывая себе, в одну из тарелок, всего понемногу — и сыра, и овощей гриль, и кусок запечённой репы, и обжаренной на костре свинины. Покушать Лолита любила. На расхваленное мясо от сааронцев посмотрела небрежно и брать не стала, потому что рассказ Нойма пропустила, — Мёда, целых пять двухведерных бочонков взяли. Муки в коробах на шесть возов. Два воза вяленной рыбы. Мешков десять сушёных груш и яблок. Два небольших мешка орехов. Остальное — овощи, в основном репа и лук. Очень много. Взяли бы больше, но вчера вечером барк уплыл к Лара-Сару…

— Плавает…, - Уля, хихикнув, хотела повторить мудрость от Буллига, но вовремя спохватилась — негоже графине такими словами бросаться. Так вот, привыкнет, забудется как-нибудь, и ляпнет при Гортензии или Каре. Выслушивай потом, — Ничего. Это я так, — посмотрела она на вновь залившегося краской кавалерийского офицера, — Продолжай.

— Да продолжать-то больше и нечего, — жуя сказала охранница, — Соли немного. Ну и сами подводы с лошадьми. Ещё около полусотни рабов и рабынь, я точно не считала. Рабы хорошие, довольно сильные и молодые. Рабыни тоже молодые, но это, тут, сами понимаете, их и для утех использовали…

— С этим понятно, — кивнула Уля, — Что предлагаешь взять с собой, а что оставить?

— Так всё надо брать, госпожа. Подвод много, а если их не хватит, то на рабов нагрузим.

Уля посмотрела на капитанов, ожидая услышать их мнение. Нойм выразил согласие кивком, а его товарищ, похоже, и не слышал последних слов. Видимо, переживал над тем, как он опросиоволосился перед графиней.