Эксперимент - Константин Якименко

«Вот ты и окончательно превратился в тряпку, с которой два подонка могут сделать все, что взбредет в их извращенный ум. А у тебя даже нет сил им помешать. Да и желание совсем слабое…»

— Хрыч, кончай там с ним прикалываться!

— А че бы мне не поприкалываться? А, я тя спрашиваю?

— Чудной с ним разберется, тогда на пару поприкалываемся. А пока надо дело сделать.

— Типа не знаешь — когда Чудной разберется, уже не с чем прикалываться будет! Гы-гы!

— Блин, достал! Ну возьмешь телку и будешь трахать. Тащи наверх!

Меня выволакивают из подвала по лестнице. Пытаюсь сам ставить ноги на нужные ступеньки, получается невпопад. Хрыч помогает мне, подталкивая сзади.

Снова песчаная дорожка. А вон там слева — пятна, большие и маленькие…

«Не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет».

— Шевелись, паскуда!

Входим в дом. Моряк за руку тянет меня вперед, Хрыч все так же толкает в спину. Вижу только расплывчатые бесформенные очертания, в которых угадываю соответствующие предметы: зеркало, шкаф, картина…

Даже картина, надо же!

А почему бы собственно и нет?

Дверь. Комната, похожа на кухню. Человек сидит за столом спиной к двери.

Меня направляют вперед, мимо него. Потом отпускают, и я падаю задницей, кажется, на стул.

— Развернись, сука, лицом, когда с тобой говорят!

Кто-то, наверное, все тот же Хрыч, с силой дергает меня за плечо, и сидящий оказывается прямо напротив меня. Фигура человекообразной формы.

Чудной — кто же еще?

— Ну че, братан, будем говорить, что ли?

Я хочу как-то изобразить ответную реакцию — хотя бы кивнуть головой — но тело больше мне не подчиняется.

— Хрыч, я те говорил — не увлекаться. А ну приведи его в чувство!

— Ща сделаем! Да ты не бойся, живой он в натуре.

В следующий момент на мою голову обрушивается ледяной водопад. Тело рефлекторно вздрагивает, и перед глазами все становится на свои места. Сосредоточенный взгляд, и шрам в пол-лица.

Тупая боль непрерывно грызет все тело. Если не шевелиться, то можно терпеть.

— Теперь слышишь меня, братан?

— Слышу.

Кажется, этот Чудной все-таки чего-то от меня хочет, его цель — не просто поиздеваться и… и… «поотрезать». С ним можно будет договориться. Да, конечно. Деньги, или еще что-то. Все, что угодно. Лишь бы этот кошмар закончился. Он ведь должен когда-то закончиться? И совсем не обязательно — смертью, ведь так?

«…он мне ПОКА живым нужен».

— Вот и ладно. Помнишь, я те доказательство обещал?

«Хочешь доказательство? Будет тебе доказательство!»

— Угу.

— Вот прям щас и устрою. Тебе какую способность доказать? Хошь, ясновидение докажу?

Я киваю головой. Главное — не спорить и во всем соглашаться. Тогда, может быть, они не будут меня бить. А если и будут — то меньше.

«До чего же ты докатился! Думаешь, что надо сделать, чтобы поменьше били. А если бы это был, к примеру, шпион, который хочет получить от тебя секретную информацию?»

Плевать! Выложу ему всю какая есть информацию! Лишь бы не били. Лишь бы отпустили. Лишь бы… ничего не отрезали…

— Ну дак смотри. Даю предсказание: сейчас Хрыч вмажет тебе в правое ухо!

Удар — такой силы, что я едва не падаю со стула.

— Зачем… сильно?

— А насчет силы я ниче не предсказывал. Это ты к Хрычу претензии предъявляй. Будешь предъявлять?

Да он ведь издевается надо мной!

«Точно так же, как ты издевался над своими испытуемыми!

Только ты не пускал в ход кулаки. Вот и вся разница…»

— Ну дак че? Гожусь я в ясновидцы? Сбылось предсказание или нет?

«А как же чистота эксперимента?» — говорит внутри голос, появившийся откуда не возьмись.

Только не начинай сейчас это, пожалуйста! Они же снова будут бить! Они же…

«Я же не зверь, в конце концов!»

А они — звери.

Нет — они хуже… Звери, по крайней мере, не бьют, лишь бы поприкалываться.

Едва заметно киваю головой.

Оплеуха — и я затылком врезаюсь в стену. Картинка раздваивается, а потом медленно сходится в одну в течение полминуты.

За что?! Что я сделал не так?

— Так не пойдет, братан! Ты потрудись по-человечески, по-нашенскому сказать: подтверждаешь, что я прошел проверку и обладаю способностью ясновидения? — последние слова Чудной произносит как заученную наизусть фразу.

«Значит, своя шкура тебе дороже истины?»

«Да. И ты всегда это знал!»

— Подтвер… ждаю!

— Так-то лучше! Может, тебе еще чего показать? Могу эта… лозоходство показать. Хошь?

«Отрицательный ответ будет означать еще один удар. Ты же не хочешь, чтобы тебя били, правда?»

— Да.

— Так какие проблемы? Моряк, дай-ка ту палку. И отойди, мешаешь.

Моряк протягивает Чудному увесистый металлический прут.

«Только не надо меня… этим прутом!.»

— На лозу не похоже, ну и что? Значит, моя способность покруче, если даже этим засечет. Ты за мыслью следишь, прохвесор?

— Угу.

— Следи-следи.

Он поднимает прут, берет за середину и зажимает в ладони. Потом начинает обходить с ним комнату.

— Ты смотри, смотри. Тут нифига нету. И тута нету. Оба-на, а теперь глянь!

Прут начинает вращаться в руке Чудного чуть ли не на полный оборот. Внизу стоит большой ящик, на нем — коробка.

— А ну-ка, че у нас здесь? О! Вишь? Пистолет, типа! — он действительно вытаскивает из коробки пистолет. — Значит, я в натуре могу своей способностью эта… находить оружие. Эти воду видят, а я — оружие, че, плохо разве? Подтверждаешь?

Киваю головой.

«Что же ты делаешь, или забыл уже?!.»

— Под… твер…

Чудной поднимает пистолет, и грохот оглушает меня. Сердце готово выскочить из груди.

Но я же сделал все правильно, зачем же так, зачем, зачем?!

— Это так. Шутки ради. Че пугаесся, братан, пистоль — это тебе не какая-нть сверхспособность, это — ВЕСЧЬ!

Чудной садится обратно на стул и кладет пистолет перед собой. Если бы у меня не были связаны руки, я мог бы рывком дотянуться, схватить пистолет и…

«О чем ты, в самом деле? Да ты и стрелять-то не умеешь, в тире когда последний раз стрелял — и то забыл! И на что ты только годен, профессор?»