Падение - Тим Волков

Он вдруг почувствовал себя неловко — совсем забыл просьбу Анны Львовны поискать детскую коляску, ведь уже в ноябре в семье ждали пополнения. Должен был кто-то родиться, сын или дочь. Судя по животику жены — сын. Однако, сама Аннушка считала иначе.

— По объявлениям — стенную газету лучше смотреть, — накрывая на стол, посоветовала Анна Львовна. — «Вести» или — «Вестник». Вроде бы, как-то так называется.

— Стенную? — доктор изумленно вскинул брови. — Это в учреждениях, что ли?

— Да на каждом заборе! — рассмеялась супружница. — На Сретенке точно есть. Ну, где стройка.

«Стенные» газеты и впрямь, были расклеены по всей Москве. На каждом заборе и почти на каждой подходящей стене — дворники устали сдирать!

— Год уже такая напасть, — пожаловался Ивану Палычу дворник. — И клеють, и клеють… Только сдерешь, а утром — опять!

— А что там пишут-то?

— Да всякое. И о фронтах когда-то писали, а сейчас все больше про выставки разные. Опять же, объявлений много. Продають — покупають. Сами-от гляньте, интересно ежели…

Взяв только что отодранный листок, доктор рассеянно поблагодарил и забрался в машину. Велев шоферу везти в наркомат, зашуршал газетой. «Вести Москвы» — так именовалось издание.

Отпечатанные в типографии на одной стороне стандартного газетного листа, «Вести» пестрели броскими заголовками:

«Разгром Колчака», «Наступление на Ригу», «Провал экономической блокады», Выставка народных художников…

Вся нижняя полоса газеты (как говорят журналисты — «подвал») была забита частными объявлениями самого разного свойства, в том числе — и о работе тоже.

«Государственному стройтресту № 30 требуются бетонщики, оплата согласно тарифной сетке», «Акционерная общество „Филомена“ возьмет на работу секретаршу со знанием французского языка», «Требуются девушки для съемок фильма. Обращаться к тов. С. Эйзенштейну про адресу…»… «Частной аптечной фирме срочно требуется квалифицированный химик-лаборант. Оплата хорошая»

— Квалифицированный химик-лаборант… — ахнул Иван Палыч. — Оплата хорошая. Обращения слать в письменном виде, по адресу Главпочтампт, тов. Г. Белеву, до востребования.

* * *

Главпочтамт располагался не так и далеко от Лубянки и Сретенки, на Мясницкой улице, пожалуй, одной из самых старых и известных улиц Москвы.

— Еще в пятнадцатом веке по указу Иван Третьего поставили храм Гребневской иконы Божьей матери, — выбравшись из машины, вальяжно пояснил Иванов. — Да вон он, видишь?

— Красиво!

Иван Палыч отправился вместе с чекистами не только из любопытства, но и в личных целях — на почтамте принимали объявления для многих столичных газет, и не только для столичных.

Хотя… в первую очередь, доктор говорил это сам себе. На само-то деле, конечно же, его в первую очередь волновал поиск Потапова, ну, а коляска, рано или поздно, найдется, в конец концов — коллеги подарят, или можно будет в наркоматах у кого-нибудь поспрошать.

— При Иване Грозном сюда еще новгородских бояр переселили, — щурясь от мягкого осеннего солнышка, Иванов продолжал свои краткие исторические экскурсы, коими явно наслаждался. — Вообще, раньше улица с Ильинских ворот начиналась. И называлась везде по-разному. До Милютинского переулка — Евпловкой, по церкви архидиакона Евпла. До Бульварного кольца — Фроловка, по храму Фрола и Лавра. Во-он, как раз напротив почтамта.

— Да вижу…

— Тут раньше все дорогие магазины были, — внес свою лепту до того молчавший Шлоссер. — А в семнадцатом что творилось⁈ Страшные были бои, но, все же, большевики почтамт взяли. С год назад Мясницкую еще хотели в в Первомайскую переименовать. Не вышло.

— А что не вышло-то?

— Не прижилось название, до сих пор все так и зовут — Мясницкая.

— Ну, значит — не судьба, — хохотнув, доктор пожал плечами. — Или, наоборот — судьба. Как посмотреть.

Войдя в операционный зал, чекисты и доктор отправились к стойке дежурного администратора. Слепило глаза бьющее сквозь закаленное стекло солнце. Возле стоек, словно муравьи, суетились люди — отправляли письма, посылки, телеграммы… Время от времени слышались гулкие объявления по громкой связи.

— На вокзале и то спокойнее, — хмыкнул Иван Павлович.

— Так и хорошо! — поправив кепку, Шлоссер весло рассмеялся. — Засаду здесь устроить — милое дело! Правда, внимательным надо быть, чтоб в толпе не скрылись.

Оба уселись у стены, на одну из скамеек.

Иванов, между тем, о чем-то расспрашивал администратора — могущего бородача в синей форменной крутке, чем-то похожего на швейцара.

— Ну, кажется — есть! — вернувшись к приятелям, скупо улыбнулся Валдис. — Белева этого администратор вспомнил. Худой, с виду — решительный… лет сорока. В пенсне!

— Потапов? — Шлоссер вскинул глаза. — Или просто похож?

— Думаю — сам, — присаживаясь, махнул рукой Иванов. — Денег у него сейчас не особо. Не на что кого-то нанимать. Да и зачем? Здесь все равно — до востребования. То есть, с человеком он встречаться не будет. Просто зайдет да заберет пачкой все письма…

Доктор потер руки:

— Вот тут мы его и возьмем! То есть — вы возьмете…

— Э, Иван Палыч! — Валдис негромко рассмеялся. — У нас людей столько нет… и времени, чтоб Потапова тут днями пасти. А вот насчет соискателей… Я письма пока изъял. В управлении аккуратненько вскроем.

— А не заметит? — недоверчиво прищурился доктор. — Сам знаешь, Потапов — воробей стреляный.

— Да и у нас специалисты не хуже! — хохотнув, Шлоссер окинул зал быстрым цепким взглядом. — Перлюстраторы! С царских еще времен.

* * *

Последующие три дня Иван Павлович света Божьего не видел! То совещание у Семашко, то важная встреча в Совнаркоме, то съезд сельских врачей… А еще — лаборатория в Люберцах, фабрика, производство… Да и шутливое звание «эпидемиологического диктатора» никто не отменял, доктор каждый день отчитывался в Совнаркоме. Беременная жена тоже требовала внимания…

Так что с чекистами Иван Палыч встретился лишь в конце недели, у себя в кабинете, на очередном совещании Объединенной комиссии ВЧК и Наркомздрава. Ковалев нынче был послан в командировку, в Петроград, так что чай пили втроем. Иванов вновь принес бублики и ситник.

— Ну, давай, давай, Валдис, не тяни! — разливая чай, нетерпеливо бросил доктор. — Что там у нас с Потаповым? Вышли на химика?

— Да кое-что есть, — выложив на стол угощение, чекист нервно кивнул. — Знаете, сколько химиков откликнулось на вакансию? Двадцать два человека! Что ж, понять можно — предложение-то жирное.

— Двадцать два! —