Немезида - Айзек Азимов

— Прошу прощения, — Зивер Генарр опустил глаза, а весь его вид выражал такое глубокое сожаление, что он мог бы его и не просить. — Я говорил Марлене, что мою работу нельзя назвать напряженной, но едва ли не сразу после этого случилась небольшая авария на вашей электростанции, и мне пришлось отложить наш разговор. Теперь авария устранена; как выяснилось, ничего страшного вообще не было. Вы меня простили?

— Конечно, Зивер. — Юджиния не скрывала своего беспокойства:

— Хотя я не могу сказать, что эти три дня были легкими для меня. Я чувствую, что каждый лишний час на Эритро несет с собой новую опасность для Марлены.

— Я совсем не боюсь Эритро, дядя Зивер, — возразила Марлена.

— А я не думаю, что Питт сможет как-то навредить нам на Роторе. И он тоже знает это, иначе не послал бы нас сюда, — сказала Юджиния.

— Ну тогда я постараюсь быть беспристрастным судьей и попробую примирить вас. Учтите, Питт может действовать не только прямо, но и косвенно, поэтому опасно недооценивать его настойчивость и изобретательность. Во-первых, если вы нарушите его указ и возвратитесь на Ротор, он может лишить вас свободы, сослать на Новый Ротор или даже снова отправить на Эритро. Что касается Эритро, мы не должны забывать об опасности чумы, хотя в ее прежней активной форме она, вероятно, нам уже не грозит. Как и ты, Юджиния, я не хочу рисковать здоровьем Марлены.

— Никакого риска на Эритро нет, — сердито прошептала Марлена.

— Зивер, я думаю, нам не стоит обсуждать грозящую Марлене опасность в ее присутствии, — сказала Юджиния.

— Ты не права. Я хотел бы все обсудить только вместе с Марленой.

Мне кажется, она лучше любого из нас знает, что нужно делать. Она следит за своим уникальным мозгом, и наша задача — поменьше мешать ей в этом.

Юджиния издала было какой-то нечленораздельный звук, но Генарр с необычной для него твердостью продолжал:

— Я хочу, чтобы Марлена активно участвовала в нашем разговоре, мне очень важно знать ее мнение.

— Но ее мнение ты уже знаешь, — попыталась возразить Юджиния. — Она хочет гулять по поверхности Эритро, а ты говоришь, что мы должны разрешить ей делать все что угодно, потому что она почти волшебница.

— Никто не говорил ни слова ни о волшебницах, ни о том, чтобы просто выпустить Марлену за пределы станции. Я хотел бы провести эксперимент, предварительно обеспечив все необходимые меры предосторожности.

— Каким образом?

— Для начала я предложил бы пройти Марлене сканирование мозга, — Генарр обернулся к девочке. — Марлена, ты понимаешь необходимость сканирования? У тебя нет возражений?

— Я уже делала сканирование, — Марлена слегка пожала плечами. — Все делают, без этого даже в школу не принимают. И во время полных медицинских осмотров…

— Я знаю, — мягко сказал Генарр. — Последние три дня и для меня прошли не совсем впустую. Вот здесь, — он положил ладонь на стопку компьютерных распечаток, возвышавшуюся на столе слева от него, — собраны данные о всех сканированиях твоего мозга за всю твою жизнь.

— Дядя Зивер, вы говорите не все, — спокойно заметила Марлена.

— Ага! И что же он скрывает, Марлена? — с ноткой триумфа в голосе вмешалась Юджиния.

— Он немного беспокоится за меня. Он не совсем верит моему ощущению безопасности. Он не уверен.

— Марлена, как это может быть? — спросил Генарр. — Я убежден, что тебе ничто не угрожает.

Но Марлену будто внезапно озарило:

— Я думаю, дядя Зивер, поэтому вы и ждали три дня. Вы старались убедить себя, чтобы я не заметила вашей неуверенности. Но ничего не получилось, я все равно заметила.

— Марлена, если это заметно, то лишь потому, что я очень ценю тебя и считаю неоправданным даже малейший риск, — попытался возразить Генарр.

— Если ты считаешь малейший риск неоправданным, — зло заметила Юджиния, — то как в такой ситуации должна себя чувствовать я, ее мать? И между прочим, ты не мог без нашего согласия запрашивать данные о сканировании мозга Марлены — это противозаконно.

— Мне нужно было кое-что выяснить. И я выяснил. Оказалось, что эти данные неполны.

— Неполны в каком смысле?

— Видишь ли, в первые годы строительства станции, когда было очень много случаев заболевания чумой, мы поставили перед собой задачу разработать метод более детального сканирования мозга и более эффективные программы для автоматической интерпретации данных. Это нам удалось: мы создали высокоэффективный сканер. Этот прибор так и остался только на станции; на Роторе о нем ничего не знают, потому что Питт, смертельно боявшийся распространения сведений о чуме, был категорически против появления усовершенствованного сканера на поселении. По его мнению, прибор мог бы породить новые слухи и недоуменные вопросы. Я считал, что это просто смешно, но, как и во многих других случаях, Питт настоял на своем. Следовательно, Марлена никогда не подвергалась настоящему сканированию мозга. Я хотел бы, чтобы это было сделано на нашем приборе.

Марлена испуганно отпрянула:

— Нет!

У Юджинии появилась слабая надежда.

— Почему ты отказываешься, Марлена?

— Потому что, когда дядя Зивер говорил об этом… он вдруг еще больше заколебался.

— Нет, это не… — начал Генарр, потом замолчал, поднял руки, беспомощно опустил их и наконец продолжил:

— Почему я должен колебаться? Марлена, дорогая, если тебе показалось, что я вдруг забеспокоился, так это только потому, что нам нужны самые подробные данные о сканировании твоего мозга, которые могли бы служить стандартом психически нормального состояния. Если ты затем подвергнешься действию Эритро и у тебя появятся малейшие нарушения психики, мы сможем обнаружить их с помощью сканирования раньше, чем кто-либо узнает, посмотрев на тебя или поговорив с тобой. Наверно, когда я говорю о детальном сканировании мозга, я одновременно думаю о возможности обнаружения ничтожных психических отклонений, и эта мысль автоматически вызывает озабоченность. Вот эту озабоченность ты и заметила. Марлена, не преувеличивай. Постарайся оценить, насколько неуверенным я тебе показался.