Беглянка - Ольга Пашнина

Герберт будто бы случайно переступил с ноги на ногу, и его рука на пару мгновений коснулась моей. Я вздрогнула, отступила, чем вызвала улыбку мужчины. Ему нравилось меня дразнить. Доводить ситуацию до преступно опасного момента.

Кристалл и девчонки были в карете. Отец наверху и явно пока не собирался спускаться. Герберт сделал стремительное движение, я оказалась прижата к его телу, а поцелуй вышел грубым и поспешным. Я тут же вырвалась под мягкий бархатистый смех мужчины. Предательская дрожь заставила поежиться.

Сверху донесся грохот.

Не сговариваясь, мы сорвались с места, но увидели лишь лежащего на полу отца. Я остановилась на верхней ступеньке, а Герберт подскочил к другу и щупал пульс. За последние дни отец осунулся и немного похудел, Кристалл считала, это от злоупотребления выпивкой и неправильного питания, но теперь, похоже, стало ясно, что дело не только в этом. Отец был болен.

– Папочка! – Ким, вернувшаяся за чем-то в доме, прижала ладошки к лицу и бросилась обнимать отца.

А я стояла, сжимая побелевшими пальцами перила, и пыталась вызвать внутри себя беспокойство.

* * *

Я тенью скользнула по коридору, даже не потревожив пламя свечей. И кто додумался ставить свечи? Где магические светильники? Они были слишком яркие для отца, но здесь-то отца не было. Мне вдруг подумалось, что мы все превратились в эти свечи. Готовые, чуть что, погаснуть, оставив едва заметную струйку дымка.

Дверь, из-за которой доносилось хриплое дыхание умирающего, я проскочила быстро. И лишь в конце коридора выдохнула. Эта дверь была у́же прочих, а едва я ее распахнула, в нос ударил необычный цветочный аромат. Тягучий, сладкий.

Герберт стоял у окна. Зачем он смотрел на ночной сад? Мне всегда было страшно увидеть среди темных деревьев что-то… потустороннее и неизведанное. А у этого мужчины были стальные нервы.

– Кристалл уволила Рози, – сказала я, желая хоть как-то нарушить эту тишину.

– Карл никогда не отличался чуткостью к близким. Он хочет, чтобы за ним ухаживали вы.

– Ким готова, но Кристалл сказала, что не позволит.

– Мудрая женщина, – хмыкнул Герберт, приближаясь.

Его руки одна за другой вытаскивали шпильки из моих волос, принося облегчение.

– Расслабься, – шепнул он, – скоро все кончится. Это не навсегда.

– Хорошо бы, – устало вздохнула я. – Как твой суд?

– Ты хочешь говорить о суде? – Горячие губы коснулись шеи, я с шумом втянула воздух. Плеч коснулась прохлада.

И вдруг Герберт отстранился. Я непонимающе открыла глаза. Мужчина остановился у небольшого столика, каким-то чудом втиснутого в небольшое пространство комнаты. Платье скользнуло к моим ногам. Не давая себе времени на смущение, я шагнула к постели. Сидеть было не так… волнительно.

– Завтра выходной. Мне придется уехать в Даркфелл после обеда, и там я проведу ночь. Взял бы тебя с собой, да Кристалл не оценит. Хочу сделать тебе небольшой сюрприз. Ты знаешь, что значит твоя фамилия?

– Раньше на месте этого дома были кордеровые сады, – голос неожиданно охрип.

– Удивительное растение. Его лепестки содержат столько магических ингредиентов, что даже сложно перечислить их все по памяти. От ядов до спасительных зелий.

В руках мужчины появился небольшой бутылек с розовой искрящейся жидкостью. Золотистые пузырьки внутри завораживали.

– Что это? – спросила я.

– Зелье из цветков кордера. Расслабляет, позволяет отбросить лишние мысли, придает ощущениям… краски.

– Наркотик?

– Нет. Разумеется, нет, Кортни, ты что, всерьез подумала, что я стану травить тебя? Он лишь поможет расслабиться. И быстрее привыкнуть… к игре.

Расслабиться… это слово звучало так сладко, что я, недолго думая, выхватила флакон и выпила до дна. Вкус оказался приятный, как у южной красной ягоды. Зелье было горячим, по всему телу распространились волны тепла. Тепло зарождалось в груди, отдавая слабостью в ноги и руки. Мне уже было хорошо и, если честно, не нужно было даже Герберта.

Он покрывал поцелуями плечи и шею.

– Сейчас я кое-что тебе покажу. Не бойся.

Одним легким движением мужчина переместил меня на центр кровати. Руки поднял вверх. Я ощутила веревку на запястьях, удивленно вскинула брови, но натолкнулась лишь на усмешку Герберта. Хорошо… игра так игра.

Глаза оказались завязаны шелковым шарфом. Все вокруг погрузилось во тьму. Ощущения обострились в несколько раз. Я чувствовала, как огнем горит все тело, а прикосновения отзываются сладкой болью. Я чувствовала обнаженной спиной покрывало, расшитое аларданскими нитями, ощущала руками прохладу темного дерева.

– Боишься?

Герберт провел рукой по моей коленке, тело охватила дрожь.

– Знаешь, почему мне это нравится? Женщины очень любят обманывать себя. Вы боитесь быть беспомощными и не осознаете, что, в сущности, беспомощны в любом случае.

Я ощутила прикосновение прохладного материала… не смогла определить какого именно. Кожу на бедре обожгло ударом, и сразу же – поцелуем. Я дернула веревки, но узел был слишком крепкий. Герберт ласково погладил меня по животу, призывая успокоиться.

– Ты ведь веришь мне, – бархатистые нотки в голосе стали глубже. – Веришь, что я не причиню тебе боли.

Новый удар обжег кожу, но с каждым новым касанием я чувствовала, как отзывается все тело. Чем больше проходило времени, тем сильнее наслаждение смешивалось с болью. Руки Герберта ласкали, умело находя чувствительные места. В какой-то момент я отключилась. Тело еще что-то чувствовало, в сознании было пусто. Темнота рассыпалась яркими звездами, удовольствие накрыло с головой. Из этого омута я уже не выбралась.

После, когда за горизонтом уже занимался рассвет, а небо из черного превращалось в синее, Герберт осторожно наносил зелье мне на ноги и плечи. Каждое движение мужчины было осторожным. Излишне осторожным – мне не было больно. По крайней мере так, как он думал.

– Злишься? – долго всматриваясь в мое лицо, спросил он.

Внутри было пусто. Так пусто, как никогда не бывало после ночей с ним. Эта пустота пугала больше красных следов.

– Нет, – ответила я. – Не злюсь.

– Я не хотел тебя сразу пугать своими… предпочтениями. Не сдержался. Прости.

– Я должна идти.

Он не удерживал меня, но старался продлить касание рук. Я с трудом застегнула платье, руки слушались очень плохо, и немного кружилась голова. Просто небольшой побочный эффект зелья. Мне бы в ванну, да немного поспать, но Кристалл наверняка попросит спуститься к завтраку. Впрочем, осунувшийся вид никого не удивит – с началом болезни отца в доме редко кто сиял благополучием.

– Ты придешь завтра? – настиг меня голос Герберта.