Ящик Пандоры - Фрэнк Герберт

– Этот люк ведет в апартаменты Моргана. Кабинет, библиотека, спальня – все там. Чуть дальше зал совещаний и столовая. Я вас провожу, если хотите.

Легата смотрела, как бьются волны о стену, воображая, что слышит пробивающиеся сквозь звуконепроницаемый плазмаглас громовые «Шлеп-ба-ам!».

– Легата?

– Да. То есть – нет, провожать меня не надо. Хочу побыть одна.

– Хорошо, – согласился Льюис. – Морган просил проследить, чтобы вам было удобно. Прежде чем гулять по Редуту, посоветуйтесь со мной. В открытых местах вам может понадобиться охрана. Час еще ранний, в Колонию я возвращаюсь только после обеда. Буду нужен – звоните.

Люк с шипением затворился, и Легата осталась одна.

Она снова глянула на море. Волны катились за горизонт, притягивая, маня.

«Вот сила, которую не сможет купить даже Морган Оукс», – подумала Легата, подавляя искушение пробежать мимо закованных в плаз деревьев, цветов, мимо пруда, мимо петляющего по газону ручейка, мимо ограждающих Редут стен и вырваться на свежий морской воздух Пандоры. А потом она заметила келп. Спутанные массы водорослей, заполнявшие когда-то залив у Редута и кучами валявшиеся на берегу, исчезли, осталась только редкая поросль, стебли которой змеились по поверхности воды. «Работа Льюиса!» На глаза ей навернулись слезы.

– Надеюсь, они ошиблись, – прошептала она, обращаясь к келпу. – Надеюсь, ты выживешь.

Краем глаза она заметила движение. За окном двое клонов уже чинили контрольную вышку.

«Моргана ждут, – поняла Легата. – Хотят, чтобы к его приезду все было чисто и красиво».

Она пригляделась к рабочим. До нее не сразу дошло, что они поднимают плазовые плиты и сваривают их в четырех метрах от земли – не пользуясь лесами.

«Такие руки…»

Мелькнула холодная мыслишка: где таким работникам место в прейскуранте клонов?

«Цена не так важна, дорогая моя», – говорил Мердок, и от этих слов Легате было страшно – так же как при виде двоих рабочих, старательно сваривающих плазмагласовые плиты.

«Все что угодно… – вспоминала она. – Любые фантазии…

Почему я не помню?»

Какие бы кошмары или наслаждения не пережила она в Комнате ужасов, в памяти они не отпечатались – только неподвластные воле короткие вспышки, заставлявшие ее порой замирать на полуслове, на полумысли. Коллеги приписывали это нарастающей рассеянности, следствию любовной интрижки с боссом.

Она знала, что может отыскать запись, сделанную в Комнате ужасов, увидеть, что она натворила… Оукс подначивал ее.

– Дражайшая моя Легата, – как-то сказал он, и каждая пора его телес сочилась медом и елеем, – присядь со мной, выпей, и мы порадуемся твоим играм в Комнате ужасов. – Он захихикал.

Легата вздрогнула и отвернулась. После того как ее одну, беспомощную, заперли в Первой лаборатории, ей было трудно держать себя в руках. А теперь Комнату перенесли в Редут.

Отсмеявшись, Оукс снова обратился к ней. Голос его был спокойным и ровным.

– Нравится тебе или нет – теперь ты одна из нас. Возврата нет. Ты можешь никогда больше не заглянуть в Комнату ужасов, но ты уже вошла туда однажды. По собственной, могу заметить, доброй воле.

– По доброй воле! – Легата сверкнула синими глазами. – Вы меня накачали наркотиками! И эти… чудовища! Где их добрая воля?

– Если бы не я, у них вообще не было бы ни воли, ни жизни…

– Если бы не Корабль, ты хочешь сказать?

Оукс театрально вздохнул. Ей вспомнилось, что он зачем-то глянул на экран и пробежался пальцами по консоли.

– Легата, иногда я тебя просто не понимаю. Скоро тебе предстоит нежиться в роскоши Редута, а ты все о своем – несешь эту средневековую чушь о сверхъестественных способностях нашего корабля.

Тогда он и показал ей голозапись этой оранжереи. Красиво – не поспоришь. Густые заросли, пропитанные ароматом бессчетных соцветий. Легата подняла голову. Изумительная широта пандоранского неба за плазовым куполом придавала ей сил. Она ощутила… ощущала…

«Сродство! – мелькнуло у нее в голове. – Вот что это! Что бы Оукс ни делал, часть этого сада будет жить во мне, как я сейчас живу в нем».

Прошлым вечером в Колонии, когда Легата готовилась к отлету в Редут, Оукс отвел ее в крохотный плазовый купол самого высокого здания.

– Вот, – указал он на яркую белую звезду, медленно ползущую по небосводу, – твой корабль. Всего лишь точка во тьме. Не нужно ни мистики, ни божественных сил, чтобы меньшая масса вращалась по орбите вокруг большей.

– Это богохульство, – возразила Легата, потому что этого от нее ждал босс.

– Да ну? Корабль может сам себя защитить. Он все на свете слышит. Он может прервать выполнение моей программы в любом месте – но не хочет. Или не может. Мне, честно говоря, все равно. Богохульство?

Оукс стиснул ее руку – пытаясь убедить себя, подумала тогда она, наслаждаясь ощущением власти, которое дарил ей этот простой вывод.

Оукс обвел небо широким жестом.

– Я дал тебе это, а не Корабль. Корабль – инструмент пятого порядка сложности, согласен, но всего лишь инструмент, построенный людьми, разумными людьми для людей разумных. Для тех, кто может взять на себя власть, кто видит свет посреди всеобщего смятения…

И по мере того как неистовствовал Оукс, Легата осознавала, что в его словах есть немалая доля истины. Она знала, что в конечном итоге все, что случается с корабельниками как на борту, так и вне его, суть результат невмешательства Корабля. Но она слишком долго и глубоко вникала в тайны мыслительных цепей Корабля, чтобы поверить, будто он всего лишь конструкция из стали и пластика, что ему все равно.

И сейчас, стоя в саду Редута, Легата нашла на небе точку, где, по ее прикидке, должен был находиться Корабль.

«Хотела бы я знать, – подумала она, – не разочаровали ли мы Тебя?»

Два патрульных беспилотника с воем промчались над куполом, нарушив раздумья Легаты. Наверное, решила она, Оукс уже на подлете – для него стараются. И ей не мешало бы подготовиться.

«Нет, – напомнила она себе, – ничего святого». И, ощутив внезапную вспышку озарения, рожденную воцарившейся гнетущей тишиной, добавила вслух:

– …Но должно быть.

А эта мысль дарила живительную свободу другим.