Темные ущелья - Ричард Морган

– Чтоб ты знал, Кларн этого не потерпит.

Эгар снова вздернул подбородок.

– А ты проверь. Кларн Шенданак – степняк до мозга костей. Он увидит суть, какая она есть: надо уважать тех, кто этого заслуживает. А теперь убирайтесь вон.

Они вышли под дождь, оставив дверь распахнутой. Драконья Погибель осознал, что стоит посреди зала, где на него таращатся местные.

Вскоре кто-то встал из-за стола и закрыл дверь. По-прежнему никто ничего не говорил, все продолжали смотреть на Эгара. Он понял, что разговор происходил на маджакском – присутствующие ничего не поняли.

Он все еще сжимал в руке горлышко бутылки.

Он положил его на стол – тот самый, с которого и взял бутылку. Ее владелец вжался в спинку скамьи. Эгар вздохнул. Бросил взгляд на хозяина постоялого двора.

– Лучше запри дверь на засов на некоторое время, – сказал он по-наомски. А потом прибавил, обращаясь к собравшимся в зале: – Если у кого-то дома родные сидят одни, допивайте и скорее возвращайтесь к ним.

Мужчины зашевелились, послышалось чье-то бормотание, но никто не встал и не двинулся к выходу. Все по-прежнему не сводили глаз с него, босоногого старого головореза с железными талисманами в волосах и расстегнутой рубашке, не прикрывающей заросшую седыми волосами грудь.

Они все еще не могли взять в толк, что сейчас произошло.

Он им сочувствовал. Он надеялся, что…

«Сука Шенданак».

Он осторожно пробрался сквозь осколки стекла на полу, не обращая внимания на взгляды, и поднялся наверх, чтобы одеться как следует.

Для следующего раунда ему понадобятся сапоги.

Он нашел Шенданака с приспешниками перед большой гостиницей на улице Лиги, где тот снимал комнаты. Маджак, превратившийся в имперского купца, приказал вынести на середину улицы грубый деревянный стол и теперь сидел там под дождем, с кувшином какого-то пойла у локтя, наблюдая, как трое его людей избивают островитянина-хиронца. Он увидел, как приближается Эгар, и отсалютовал ему кувшином.

– Драконья Погибель.

– Кларн. – Эгар обошел дерущихся, увернулся от кулака, который по неопытности соскользнул с черепа островитянина. Нетерпеливо отпихнул подвернувшихся драчунов в сторону. – Ты не хочешь мне сказать, что за хрень тут происходит?

Шенданак вынырнул из кувшина и вытер усы.

– Не моя идея, брат. У Танда вся сбруя в узлы завязалась, он орет, дескать, эти рыбоебы что-то знают, а нам не говорят. Начал с того, что я, мол, слишком мягок, чтобы добиться от них нужных сведений. Ну и что я должен был делать? Стерпеть это вранье, что ли? Только не от Танда.

– Значит, вместо этого ты будешь выполнять его приказы?

– Не-а, все не так. Это соревнование – верно, парни? – Маджакские воины на мгновение прекратили лупить островитянина. Вскинули головы, точно псы, которых позвал хозяин. Шенданак взмахом руки велел им продолжать. – Танд посылает своих наемников вести допросы. Я делаю то же самое с братьями. Посмотрим, кто первым узнает, где эта могила и ее сокровища. Приз в тысячу элементалей и публичное почтение победителю.

– Точно. – Эгар присел на край стола, наблюдая, как два маджака держат островитянина, в то время как третий тяжелыми кулачищами бьет его по животу и ребрам. – Менит Танд – дерьмовый работорговец, у которого встает, когда кого-то мучают, и еще ему скучно. А у тебя какое оправдание?

Шенданак, прищурившись, задумчиво посмотрел на него.

– Я слыхал, что вы с Набаком немного повздорили. Ты действительно врезал ему бутылкой из-за какой-то шлюхи-рыбачки, которой не захотел делиться? На тебя не похоже.

– Я врезал ему бутылкой, потому что он собрался кинуться на меня с ножом. Ты бы присматривал за родней получше, Кларн.

– А-а, ну да.

По голосу Шенданака было трудно понять истинные чувства. Внезапно он широко распахнул глаза и снова схватил кувшин, подняв его со стола, когда островитянин, шатаясь и тяжело дыша, ткнулся в него и вцепился в столешницу. Из рта и носа бедолаги текла кровь, губы были разбиты после многочисленных ударов по зубам. Оба глаза посинели и заплыли, а правая рука выглядела так, словно кто-то на ней потоптался. И все же он с рычанием оттолкнулся от стола. Маджаки схватили его, потащили…

– Знаете, – весело сказал Шенданак и взмахнул кувшином, – не думаю, что этот что-то знает. Почему бы вам его не отпустить? Просто бросьте его. Ступайте и глотните чего-нибудь, а потом займемся следующим. От такой работы пить ого-го как хочется.

Маджаки удивились, но пожали плечами и сделали, как было велено. Один яростно пнул избитого в колени и плюнул на него, когда тот рухнул на мостовую. Раздался короткий взрыв лающего смеха. Все трое вернулись в гостиницу, потрясая сбитыми костяшками и обсуждая нанесенные удары. Шенданак наблюдал за ними и выждал, пока закроется дверь, прежде чем обернуться к Эгару.

– Мои родственники начинают беспокоиться, Драконья Погибель. Им обещали приключение в плавучем городе чужеземцев и смертельную битву с черным воином, королем-шаманом. Пока что бросается в глаза отсутствие и того и другого.

– По-твоему, избивая до полусмерти местных жителей, можно что-то исправить?

– Нет, разумеется. – Шенданак перегнулся через стол и взглянул на островитянина, который лежал на грязной мостовой без сознания. Снова сел поудобнее. – Но так мои люди немного успокоятся. И смогут поддерживать форму. Да и в любом случае, как уже было сказано, я не могу ударить лицом в грязь перед мешком дерьма вроде Менита Танда.

– Я поговорю с Тандом, – прорычал Эгар. – Прямо сейчас.

Шенданак пожал плечами.

– Вперед. Но, сдается мне, ты обнаружишь, что он не ждет от этих допросов большего, чем я. Дело-то не в них. Люди Танда лучше обучены, но, в конце концов, они тоже солдаты. А мы с тобой оба знаем, что собой представляют солдаты. Они нуждаются в насилии. Они его жаждут, и, если слишком долго не давать им утолить эту жажду, будут неприятности.

– Неприятности. – Эгар произнес это слово так, словно взвешивал его. – Давай проясним: вы с Тандом делаете все это, потому что хотите избежать неприятностей?

– В сущности, да.

– «В сущности», значит? Нахватался, блядь, придворных словечек… – Он проглотил остаток фразы. Сбавил пыл. – Дай-ка я поведаю тебе одну военную байку, Кларн. Ну, про ту войну, которую ты сумел пересидеть в столице, откупившись стадами и вложениями?

– О, вот мы и приехали, мать твою.

– Ну да, ну да. Ты болтаешь о солдатах, как будто сам был когда-то солдатом, так что я решил тебя просветить ради твоего же блага. Во время войны, когда мы шли по горам к Виселичному Пролому, рядом со мной шагал один малый, ростом с полпинты. Доброволец из Лиги, я так и не узнал его имени. Но мы немного поболтали. Он мне рассказал, что прибыл с Хиронских островов и проклинает тот день, когда их покинул. Знаешь, почему?