Солнечное перо - Лариса Петровичева

Ее качнуло. Эдвиг поддержал Антию под локоть, не давая упасть, и, очнувшись, она вновь напомнила себе о том, что он хороший человек. Сильный, несмотря на свое увечье. Энергичный. Такой, который будет восстанавливать Таллерию, пока Антия не вернется.

«Если я не вернусь, – подумала она, – нам уже никто не поможет. Поэтому я вернусь».

Лефер вздохнул. Взял Антию и Эдвига за запястья, подержал и выпустил – прикосновение его горячей сухой руки заставило ее поежиться, будто до нее дотронулся дракон.

– Будьте супругами перед всесильным и всеблагим Ауйле, пока вас не разлучит смерть, – коротко произнес жрец. – Надеюсь, это случится совсем не скоро.

Они поцеловались – быстро, едва коснувшись губами, и Антия вдруг вспомнила, как мечтала о том, что встретит любовь – огромную, бескрайнюю, как океан.

А теперь надо просто суметь выжить. Вернуться и спасти. Какая уж тут любовь…

Ей вдруг стало смешно. Эдвиг ободряюще улыбнулся, его пальцы сжались и разжались на трости. Вот они стоят на обломках своего мира и пробуют что-то делать… Антия тоже улыбнулась и сказала, обещая даже не новоиспеченному мужу, а себе:

– Я вернусь.

– Я буду ждать, – с искренним теплом произнес Эдвиг. – И позабочусь о твоем дяде… и обо всех остальных.

Лефер поманил одного из служек. Тот подбежал, Антия увидела в его руке фонарь.

– В прошлый раз у вас его не было, – улыбнулся жрец, и Антия кивнула.

– Да. Пригодится. Говорите, ниже сотой ступени?

Лефер утвердительно качнул головой.

– Мои люди не отважились пробираться дальше. Зеркала, которые перебрасывали девушек к выходу у Белых ворот, разрушены, так что путь свободен.

Антия постояла, чувствуя, как ее наполняет странное чувство, от которого поднимается звон в голове, а живот начинает ныть. Откуда-то издалека доносились голоса. Служки суетились, вынося новые ящики, запах крови и смерти пробивался сквозь аромат пионов.

Надо было идти.

На десятой ступеньке она обернулась. Эдвиг поднял руку, помахал, улыбнулся. Антия подумала о нем с неожиданным теплом. Когда она вернется, у них начнется хорошая семейная жизнь – пусть без любви, зато с взаимопониманием и дружбой. Лефер стоял молча и смотрел с угрюмой усталостью, Антии вдруг показалось, что он знает намного больше, чем готов рассказать.

Не стоило медлить. Она вздохнула и продолжила спуск. Постепенно свет зала Неба остался позади. Ступеньки утонули во мраке, и, подняв фонарь, Антия вспомнила, как когда-то спускалась здесь среди двенадцати избранных дев и кругом не было ничего, кроме тьмы и ужаса, который тогда захлестывал ее с головой.

На девяностой ступеньке она увидела осколки зеркала. Раньше это казалось им прекрасной идеей: разместить здесь зеркало перемещения из Ашх-Анорна, которое отправляло избранных дев к выходу у Белых ворот. Ход ритуала не был нарушен – девушки спускались к Киту и возвращались целыми и невредимыми, но сейчас, обходя разбитое мертвое зеркало, Антия вдруг подумала, что они совершили ошибку. Если иномирянкам, проникавшим в Ашх-Анорн, каким-то образом удавалось успокоить Кита, то, может, им с Верном и не стоило вмешиваться в заведенный порядок вещей?

Кто теперь скажет… Крючок в груди наполнялся звоном. Сейчас он почти пел – влек Антию вперед, приказывал идти быстрее, потому что там, внизу…

Лефер был прав: лестница уцелела только до сотой ступени. Антия увидела груду обломков и невольно обрадовалась тому, что сейчас на ней удобная одежда и нормальная обувь на устойчивой подошве, а не те тряпочки, которые надевали на избранных дев. Она перебралась через один камень, потом через другой, потом спустилась по уцелевшей дюжине ступеней и принялась штурмовать очередной завал.

Огонек в ее фонаре уменьшился и задрожал, когда Антия сумела перелезть через пыльные обломки ступенек и увидела другую лестницу – из черного камня, сверкающую в свете фонаря, с острыми ребрами ступеней. Поскользнешься на ней, свалишься, и они изрежут тебя на кусочки, Антия даже поежилась от предчувствия боли.

Фонарь мигнул и погас, словно на него дунул невидимка, но света теперь было достаточно. Лестницу заливало бледное серо-голубое сияние – неживое, давящее.

«Я уже в Ашх-Анорне», – подумала Антия и пошла вниз.