Станем сильнее - Даша Сказ

– Не хочу больше быть обманутой. Нужно становиться сильнее, – сжала руки в кулаки я.

Посмотрев на них, я вдруг поняла: за это маленькое путешествие они уже стали больше и крепче. Какими никогда не были!

– Я… забуду их обоих, – прошептала я. – Забуду его. Я хочу помочь ему, правда, но не ценой своего разбитого сердца.

Казалось, моё разгорячённое сердце – в моих руках. Ведь оно билось так, что я чувствовала это кончиками пальцев.

– Я больше не буду такой, как раньше. Не буду ни на кого полагаться. Я вступлю на свою службу и докажу себе, что гожусь для той силы, что дана мне Матушкой-Природой.

Вот оно. Я должна стать сильной. Глупая дурочка вроде меня не достойна большого народа и большой страны. Но у меня нет выбора: или погибнуть вместе с миром, или стать сильнее!

– Как это – ни на кого не полагаться? – вдруг прервала меня Гили.

Я вскинула на неё взгляд. Она выглядела почти разочарованной с жалостливо выпяченной губой и опущенными ушами.

– А для тебя, Гили… у меня тоже есть задание! – На меня снизошло озарение. – Слушай меня, и повнимательнее.

Она наклонилась ко мне. Младшенькая Гили никогда не отличалась высоким ростом и посему казалась мне совсем малышкой, когда приходилось вот так смотреть на неё сверху вниз.

– Ты должна мне помочь. Поскольку я ещё недостаточно сильная, мне нужна ты, которая поможет мне не попасться в одну и ту же ловушку дважды, – выдохнула я, вновь сжимая кулаки. – Я хочу, чтобы ты помогла мне не влюбиться в Феникса снова.

– А ты его?..

– Гили! Это должно было быть судьбоносное мгновение, – обиженно надулась я.

– Да я знала. Просто ты такая мрачная, что мне не терпелось тебя развеселить, – улыбнулась она белозубой неклыкастой улыбкой. – Не волнуйся, Мира! Я обещаю: этот пернатый жар-птиц тебя и пальцем не тронет, пока я стою на страже твоего сердца, сестричка!

Я наконец улыбнулась в ответ. Искренне. Тяжёлая влага перестала отягощать ресницы. Однако влажные щёки покалывало от вдруг усилившегося мороза.

Осознав, я вскинула голову. Над Гили, недоумённо чеша затылок, стоял конунг Олав.

– Ой. – пикнула я.

– Ничего страшного. Я м-могу попросить тебя на разговор, великая княжна Мира?

Он неловко шатнулся, опираясь на посох. Тот самый посох с картины напротив лестницы.

Двигаясь следом за мрачным Олавом, я, навострив уши, всё чаще замечала лёгкую капель, отдающуюся от стен звонким эхом. Могучие изваяния и крыши слегка сочились водой, оставляя мелкие капли стекать скользящими дорожками вдоль стен до самого пола.

Завороженная этим зрелищем, я совсем позабыла, что у меня есть собеседник. В конце концов, случайно вспомнив об этом, я неловко выпалила первое, что пришло в голову:

– Конунг Олав, а это твой предок был там, на картине?

Тот вздрогнул и вполоборота посмотрел на меня. Останавливаться он, как ни странно, не стал.

– Ага. Это первый конунг Ледяного Севера. И да, не стоит называть меня конунгом, п-пожалуйста.

Вновь его взгляд увильнул, и мне оставалось лишь догадываться почему.

– Хорошо. – замямлила я и сразу же одёрнула себя. Не нужно жаться! – Конечно, Олав! Ты тоже можешь называть меня просто Мира.

Я постаралась улыбнуться настолько расслабленно, насколько могла. И, похоже, у меня получилось – ну или Олав из чистой вежливости улыбнулся в ответ. Уголок его губы вновь странно дрогнул – будто Олав сдерживал в себе гораздо большую дрожь, но мог позволить себе лишь это.

– А почему твой столь великий предок прячется где-то под задней лестницей? – спросила я шутя.

– У него есть портрет получше, мы поместили его в зале для приёма гостей. А этот оставили… в назидание.

– В назидание о чём?

Кажется, мы дошли до главных дверей. Резко остановившись прямо перед ними, Олав удивлённо обернулся ко мне. Его глаза-льдинки словно сверкнули, взглянув на меня.

– А ты не знаешь? Ну, о проклятии Фростов.

Кажется, он зря сказал это, потому что вновь отвёл взгляд. Но мимо меня не ускользнёт его неосторожность!

– Проклятье? Что за проклятье? Расскажи, Олав!

Замолчал. Воцарилась глухая тишина, и мне стало жутко неловко. Что же сказать, что же. Я завиляла хвостом в нетерпении. Но говорить Олав, судя по всему, не собирался.

Это ведь его право. Решительность решительностью, но я не намеревалась лезть в его дела.

– Ты хотел о чём-то поговорить со мной, – напомнила я, становясь на одном уровне с ним.

Пускай я и меньше, но я постаралась вытянуться и взглянуть длинному, как палка, Олаву в глаза. И заметила: он понял меня. Понял, что я не стану давить.

– Я покажу тебе, – произнёс он и ударом одной руки распахнул створки дверей.

Переметнув взгляд на улицу, я выдохнула, не сдержавшись. Быть того не может!..

Ещё час назад за порогом стояла неумолимая вьюга. Нимфы льда и снега осаждали замок стеной бури. А теперь…

Сугробы превращались в крупные лужи, обнажая зелёную траву и подмороженную почву. На немногочисленных деревьях в саду появились крохотные листочки. Птицы, прыгавшие с ветки на ветку, заводили долгие звонкие трели.

– Как… так? – удивлённо спросила я, оглядываясь.

Где-то впереди уже прогуливались северяне. Распахнув шубы, они бродили по раскидистым полям, окружившим замок. Даже помощник Олава, Локи, прогуливался с кем-то, напоминающим. Феникса? Да, кажется, он. И Захария, следовавший за ними по пятам.

– Твоим спутникам я уже рассказал, – проследил за моим взглядом Олав. – Раз в год на месяц – а может, и на полгода – нимфы снегов отправляются путешествовать по границам Ледяного Севера, после чего возвращаются, и вновь наступает пурга. До этого момента здесь царит, как вы, беры, это называете, лето.

Лето. Я расстегнула пуговицу на шее, и по коже пробежал сладкий тёплый ветерок. Мурашки блаженства пробежались от ушей до самого хвоста, и я вспушилась.

– Весна прошла. Как же долго мы путешествовали. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

Всё ведь началось в начале весны. У меня на Родине. А теперь мы так далеко, но в таком похожем месте.

– Но скоро ты отправишься домой.

Я вздрогнула. Олав сказал это будто само собой разумеющееся. Неужели Феникс уже успел его надоумить?!

– Как бы не так! – возмутилась я. – Этот жар-птиц мне не указ.

Гордо вскинув нос, я важно поправила ворот шубы. А Олав на это – судя по ладони, скользнувшей ко рту – лишь посмеялся. От единого хохотка по его телу прошёл озноб.

– Эй! Я вообще-то серьёзно, – пробурчала я. – Пускай Феникс и Проводник, и мир спасает, но я – великая княжна – ему подчиняться не обязана.

– Не сомневаюсь. Вы просто такие странные оба. Мне ещё придётся узнать, какие вы на самом деле.

Выглядел он счастливым, но.

Пальцы его дрожали. От смеха так не дрожат.

– Это… настолько заметно? – неловко почесал затылок он, обратив внимание на мой взгляд.

– Если честно… да, – сперва замялась, а потом прямо сказала я. Последующая печальная улыбка