Тихоход - Грегори Норман Боссерт

о воде. Оказалось, на корабле ее полно — в резервуарах между стенами корпуса и внешними оболочками корабля, в системе подачи топлива и кислорода, в качестве амортизирующей жидкости для хрупких грузов. Очевидно, при низкоэнергетических перевозках излишек веса не был проблемой. Учитывая практически неисчерпаемый запас воды, она опустошила найденные на мостике четыре бутылки, и у нее оказались пустые емкости — одна из них в настоящее время была закреплена перед внутренним клапаном давления, в котором НэН ковырялась отверткой. Еще немного усилий, и оттуда хлынул мощный поток овсяных хлопьев, достаточное количество которых оказалось в бутылке.

А значит, обратно в кабину, к вкусному и питательному блюду под названием «драммак», которое, согласно Роберту Льюису Стивенсону, представляет собой овсянку, размоченную в холодной воде. Пока НэН работала на мостике, А(и)да читала ей вслух занимательные книжки, на разные голоса и с добавлением звуковых эффектов; они уже покончили с «Робинзоном Крузо», «Графом Монте-Кристо» и «Похищенным», откуда и взялся «драммак». Ничего вкусного в нем НэН не усмотрела: картон с привкусом ржавой батареи, хотя, возможно, виновата была вода из резервуаров. В полезности блюда НэН тоже сомневалась: она испытывала внезапные боли и периоды головокружения и помутнения в мыслях плюс совершенно отвратительные пятна — проявление гиповитаминоза, цинги, пеллагры и прочих «прелестей», а также, по словам А(и)ды, синдром космической адаптации. К этому списку НэН добавила еще стресс и смертельную скуку.

Капельница в скафандре, по-видимому, могла помочь с витаминами, поэтому НэН подключала ее на время сна, однако их запас уменьшался с устрашающей скоростью. Существовало нечто вроде системы обратной связи через датчики на нагрудном ремне, предназначенной для поддержания пациента в состоянии комы, но отнюдь не того, кто попеременно занимается физическими упражнениями и энергично планирует мучительную смерть своих многочисленных врагов, среди которых не последнее место занимают его похитители и сами разработчики BengaTek RETAIn.

В этот день с планированием было покончено за завтраком, настало время упражнений. Информация А(и)ды о физических упражнениях в условиях низкой гравитации была крайне скудной и предполагала огромное количество спецоборудования, так что НэН разработала собственную методику, в значительной степени состоявшую в отталкивании от стен мостика. Разогревшись как следует, она могла прыгать с пола на стены и через потолок обратно на пол: искусственная гравитация по принципу центрифуги, объяснила она А(и)де, которая, кажется, сомневалась. Музыка тоже играла ключевую роль, поддерживая ритм и надлежащий контроль дыхания. То есть НэН вопила во всю мочь, а А(и)да подыгрывала ей на сэмплированном фортепиано, органе и прочих инструментах:

…мы купим попугая

(пусть он поработает за меня),

что поет «Тихоход до Китая»

(или до Марса),

в бурных водах устроим дом

(все лучше, чем в упаковочном ящике!).

От солнца и теплого лета

(помнишь закон обратных квадратов?)

к осеннему лунному свету

(правда, Луны отсюда почти не видно)

плывут два сердца над бездной волн

(над бездной космоса, верно, БИП НэН?),

похищенные лунным светом

(БИП НэН! БИП).

Только ты и я, вдвое-о-о-ом!

— Эгей, малышка, ты малость сбилась на последних строчках, — укорила ее НэН и врезалась в потолок, поняв, что А(и)да продолжает свое «бип-бип-бип», а это могло значить только…

— Ты его взломала!

— Пароль найден. Затраченное время: 156 дней, 14 часов, 6 минут и 44 секунды. Пульт управления кораблем в рабочем состоянии.

НэН прыжком переместилась в кресло и пристегнулась. При виде сияющего пульта, мигающих индикаторов и экранов у нее закружилась голова. Ее охватило внезапное, идущее из глубины чувство — рядом есть что-то еще, что-то живое! — а следом нахлынула волна одиночества, впервые за все путешествие, впервые с третьего класса школы, если подумать. Она стерла со щек несколько жгучих слезинок.

— Прости, крошка, — сказала она А(и)де, ощущая помимо всего прочего странное чувство смущения. — Глупо, глупо. Надо бы раздобыть витаминов, чтобы прояснилось в голове. Итак, мы были правы? В смысле, насчет нашего пункта назначения?

Они все еще могли направляться к обсерваториям в L2, и в таком случае им оставалось всего лишь шесть недель. Однако корабль за последние несколько месяцев совершил пару автоматических корректировок курса, и хотя это были крошечные толчки по сравнению с суборбитальными полетами, в которых доводилось бывать НэН, здесь от них замирало сердце, они скорее согласовывались с довольно сложным маршрутом на Марс, чем с почти идеальной траекторией к точке Лагранжа. И в любом случае, на что нескольким сотням исследователей два полных транспортных контейнера овсяных хлопьев?

— Ответ утвердительный. Судно идентифицирует себя как MarsCon E15.

НэН лягнула кресло, затормозила, упершись рукой в потолок, и бросила яростный взгляд на сверкающий пульт внизу.

— Еще шесть месяцев!

— Сто восемьдесят четыре дня, девять часов и две минуты до переходной орбиты Марса.

То есть из ее жизни будут вырваны еще сто восемьдесят пять дней! К этому времени Дева Утрат станет древней историей, поучительной сказкой, рассказываемой нерадивым новобранцам! НэН снова лягнула кресло и сделала сальто.

— Ты получила декларацию груза?

— Ответ утвердительный.

— Ну так и черт с ним, малышка, пошли затариваться!

* * *

НэН сидела, наполовину выпрямившись и закинув руку за голову — наследие саркофага. Однако она была на мостике, прикрепленная ремнями к стене; саркофаг наконец-то опустошился, воздух кончился на несколько ночей раньше, чем питательные вещества, в сопровождении панически воющих сигналов тревоги и заклинившего шлема. В любом случае, в последние несколько месяцев саркофаг представлял ценность в плане скорее психологическом, нежели физическом. Снабженная судовой декларацией, в которую были включены коды доступа к большинству контейнеров, она отыскала ящик с витаминами и подборку упакованных продуктов, какой мог бы гордиться буфет любого казино в Рино.

Нашлось и вино, несколько пластиковых бочонков. Бутылки, очевидно, были слишком тяжелы даже для тихохода, или, может, это вино было не из тех сортов, что разливают в бутылки. Если ее уютный гробик перестал быть убежищем, пустой бочонок мог послужить ему заменой. Таким образом, она сменила тошноту и головокружение, вызванные адаптацией к космосу и плохим питанием, на аналогичные симптомы старого доброго опьянения. По крайней мере ей удалось избавиться от пятен и частично от болей в желудке, а также от страха, что волна одиночества снова обрушится на нее и унесет так далеко, что она уже не сможет вернуться обратно.

Она ощущала себя на поскрипывающем старом паруснике, морская пена хлестала в борта, она ворочалась в путанице снастей, прикованная к другим таким же бедолагам, а команда в корпоративных костюмах выкрикивала с квартердека отрывистые беспорядочные приказания на бессмысленном рыночном жаргоне.