Наследник Воли - Александр Горин

Суров не шелохнулся. Он сделал свой выбор. Проглотил наживку не из-за страха, а потому что увидел в этом свой единственный стратегический выход.

Завербован. Использовать.

— Я понимаю, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала готовность к сделке. — Что вы хотите?

— Ты знаешь местные порядки. Ты сохранил навыки. Ярослав Нестеров должен возвыситься. Ты будешь моими глазами, ушами и тенью.

Я сделал паузу, впервые за этот разговор позволив себе внимательно изучить его ментальную архитектуру. До этого я чувствовал лишь общие контуры — скрытую силу, дисциплину.

Но сейчас, с близкого расстояния, мой «Взгляд орла» прочитал нечто иное.

Его воля не просто была скрыта, она отсутствовала. Как будто на его месте стоял ментальный вакуум, идеально имитирующий фон. Я не почувствовал ни единой утечки, ни малейшего всплеска, который выдавал бы тренированного оперативника.

Ничего.

— Странно, — произнес я вслух, глядя на него. — На расстоянии я считал тебя как слугу. Слабый, пульсирующий источник. Сейчас ничего, абсолютный ноль. Ты не блокируешь сканирование, ты абсолютно себя не выдаешь. Как?

Суров медленно кивнул, в его глазах мелькнуло нечто вроде профессиональной гордости.

— Это «Безмолвный шаг» в действии, господин. Не щит, который можно обнаружить, а отсутствие цели.

В голове мгновенно щелкнуло. Я вспомнил тот холодный, безэмоциональный сигнал в комнате на чердаке. Пси-конструкт, который следил за моей схваткой с Владимиром. Если бы я тогда владел этой техникой…

Я резко и глубоко осознал всю стратегическую ценность этой техники. Полная скрытность от сканирования. Невозможность определить источник атак. Свобода разведки. Защита от таких вещей, как пси-конструкт. Возможность подобраться к любой цели. Идеальная маскировка. Тактическая неожиданность. И главный щит против Тайной Канцелярии.

Это меняло все.

Мысль оформилась в кристально ясный тактический протокол. Этот навык был не просто полезен, он был мне жизненно необходим. Прямо сейчас.

— Научи меня, — мой голос прозвучал жестко, без права на отказ. — Сейчас же.

Суров кивнул, его взгляд снова стал рабочим, сосредоточенным. Он увидел в этом первое совместное задание.

— «Безмолвный шаг» — это не маскировка, а растворение, — начал он без предисловий. — Вы не создаете щит, вы понижаете собственный ментальный резонанс до фонового шума. Представьте, что ваша воля — это свет. Вам нужно не спрятать его, а сделать его тусклым. Это… ну как свет далекой звезды, неразличимой на ночном небе.

Мы проработали несколько часов. Он был строгим, безжалостным учителем. Я ловил каждое слово, каждую ментальную схему. Мой разум, отточенный в Центре, схватывал и адаптировал все на лету. Я чувствовал, как мое ментальное поле сжимается, становится плотнее, тише.

Когда солнце склонилось к горизонту, Суров внезапно замолчал. Его лицо стало напряженным.

— Довольно на сегодня, — с тревогой сказал он. — Вы быстро учитесь. Слишком быстро. Ваш прогресс… Он оставляет след. Всплеск. И мое появление здесь, моя активность…

Он мрачно посмотрел на меня.

— Канцелярия давно считает меня мертвым. Но если они почуют, что я жив и работаю… они пришлют за мной не простого инквизитора, они пришлют Тень. И тогда никакой Безмолвный шаг нам не поможет.

Я кивнул, пропуская мимо ушей его предупреждение о Тени. Спрашивать подробности сейчас было бы ошибкой — это выдало бы мое незнание.

— Скрывать следы — твоя работа. А моя — готовиться к завтрашнему визиту к Багрецовым. Отец хочет, чтобы Лада Багрецова вышла за меня замуж. Мне нужна вся информация, чтобы эти смотрины прошли в мою пользу.

Суров коротко кивнул, его взгляд снова стал собранным и аналитическим.

— Гордей Семенович ценит силу, но боится непредсказуемости. Не показывайте весь свой потенциал, но дайте понять, что вы — не тот неудачник, за которого вас считают.

Он немного задумался, оценивая какая информация мне сейчас важнее.

— Лада… Говорят, у нее свой дар, но семья его подавляет. Она внимательна, очень внимательна. Заметит фальшь сразу. Будьте с ней честны настолько, насколько это возможно. И остерегайтесь ее сестер — их мужья имеют большой вес в столице и в Канцелярии. Одна оплошность перед ними, и ваша репутация будет уничтожена.

— Хорошо, — остановил я его. — Пока достаточно. Я выйду на связь, ожидай.

У меня оставалось несколько часов до ужина. Я снова направился в библиотеку. Тихий зал с потемневшими дубовыми стеллажами был идеальным местом для анализа. Мне нужны были не общие знания, а конкретика о Багрецовых и их истинных намерениях.

И тут я вспомнил. В прошлый раз, листая подшивку «Имперского вестника», я мельком заметил небольшую заметку о браке одной из дочерей Багрецовых с наследником обедневшего рода Оболенских. Тогда я не придал этому значения, но теперь эта деталь обрела новый смысл.

В моем арсенале оперативника Центра психической безопасности был навык, который я еще не применял в этом мире — психометрия в активном режиме. Я мог настроить психометрию на поиск конкретной информации и мое восприятие начинало вычленять нужные данные из хаоса ментальных отпечатков, оставленных на предметах и в локациях.

Мне нужно было проверить одну версию. Я прошел к столу, где лежали подшивки газет, и положил ладони на пожелтевшие страницы. Я закрыл глаза, отсек все посторонние шумы и сформулировал мысленный запрос: «Брачные союзы Багрецовых. Истинные мотивы. Юридические последствия».

Сначала на меня обрушился хаос — обрывки мыслей прежних читателей, скука переплетчика, мимолетные эмоции. Но я, как опытный криптограф, начал фильтровать этот поток. И постепенно из него стали проступать ментальные следы, оставленные самими событиями, зафиксированными на бумаге.

Я видел вспышки образов. Именитый род Багрецовых породнился с семьей Оболенских. За этими официальными словами я ощутил холодный, расчетливый триумф Гордея Багрецова и отчаяние главы рода Оболенских. Я видел, как юрист Багрецовых с каменным лицом вносит пометки в брачный контракт, и в этих пометках читалась четкая юридическая ловушка.

Я переключился на другую подшивку, ведя пальцами по датам. Скоропостижная кончина молодого князя Оболенского. За этими словами стоял едва уловимый, но ясный для моего восприятия ментальный след — не горе, а удовлетворение. Цель достигнута. И следом — юридический документ о переходе земель и титула к вдове, урожденной Багрецовой.

Я проверил еще три таких случая, в них уже учувствовала не средняя дочь, а ее племянницы. Шаблон был стерильно чистым и абсолютно идентичным. Брак с ослабевшим родом. Юридически безупречный контракт. Быстрая и «естественная» смерть мужа. Поглощение активов.

Тактика Багрецовых была отлаженной машиной по легальному захвату чужих владений. И теперь эта машина была нацелена на дом Нестеровых.

Я отложил подшивки. Теперь я знал правила их игры. Предупрежденный вооружен.

Ужин проходил в главном зале. Длинный