Синдром героя - Василий Анатольевич Криптонов

Акопова, скользнув по мне непонятным взглядом, вышла за дверь. Я перевёл дыхание.

— Диль!

— Здесь, хозяин.

— Не пережестил я?

— Не думаю, всё правильно сказал. С современной молодёжью слишком много цацкаются, они растут балованными и эгоистичными, их нужно проводить через стрессовые ситуации.

— Рад, что у нас с тобой мысли сходятся. Но давай теперь о важном. Что за чертовщина с этим гробом, ты можешь мне объяснить?

Глава 3

Собирая осколки

— Саша, у нас какая-то совершенно ненормальная семейная жизнь.

— Пф! Можно подумать, ты когда-то хотела нормальную семейную жизнь.

— Не хотела, ты прав. Но всё же, когда посреди ночи муж врывается в супружескую спальню и будит жену, требуя достать ему книжки по квантовой механике из другого мира, это уж что-то вовсе странное.

— Я считаю, что в семейной жизни главное — это взаимоуважение.

— Мне утром на службу. Ты меня разбудил.

— Да, но я сделал это трезвым, во имя великой цели и — заметь! — с огромным уважением.

— Фр!

Мы говорили в библиотеке, где Танька собиралась с силами, прежде чем отправиться в путешествие по «паутине». Она мне раз пыталась объяснить, как это выходит чисто технически — я затруднился понять. В первую очередь нужно раскачивать дар визуализации этой самой паутины, пронизывающей все миры. Потом искать нужные нити; этот процесс напоминает настраивание инструмента по камертону. Думаешь мысль-камертон и прислушиваешься, какая струна точнее отзовётся. За ту и тянешь.

К примеру, для удовлетворения своей базовой потребности Танька думала примерно так: «Хочу книжку про любовь» — дзынь, зазвенели сотни тысяч струнок. «Такую, которую не читала» — почти та же картина. «Такую, чтобы ничейная» — значительно меньше. И тут уже выбираешь любую, дёргаешь, бах! — и стоит перед тобой твой будущий муж с книжкой в руках. Судьба-с.

Сейчас картина практически идеально повторяла сцену нашего знакомства. Только Танька в пижаме, я — в учительском мундире и шерстяных штанах, да и библиотека не та, совсем не та. Ту мы оставили в доме Фёдора Игнатьевича и принялись обживать собственную.

Успехи наши были весьма скромными. Если конкретизировать, то я заказал стеллажи, и их ещё пока делали. Чем их, к слову сказать, наполнить — я представлял смутно. В этих палестинах, как говорится, издавалась и продавалась преимущественно высоколобая литература, и даже низкопробные романчики в моём мире сошли бы за что-нибудь околоклассическое.

В этом мире не было модернизма и постмодернизма, он как-то в художественном плане застрял на уровне конца девятнадцатого века. Магия, да и только. Нет, меня всё, в принципе, устраивало. Вот только не обладающий структурой гроб объяснить, находясь внутри этой системы, было проблематично.

Танька сосредоточилась. Замерцал браслет у неё на руке, вскоре замерцала и она сама. И вдруг на пол посыпались книжки. Школьные учебники по физике, университетские, квантовая физика, квантовая физика, квантовая электродинамика, теория поля, теория струн, теория относительности…

— Горшочек, не вари! — попросил я.

Книгопад прекратился. Танька полностью проявилась в актуальном мире и выдохнула.

— Удовлетворён?

— Да! Диль?

— Поняла, читаю, затем уничтожу.

— Всё-таки, Саша, ты самый настоящий прохиндей и всегда им будешь.

— Отчасти за это ты меня и любишь.

— Хм! А теперь мне нужно выспаться, и ты мне поможешь уснуть.

— Имеешь в виду магию Ананке?

Вместо ответа Танька встала, схватила меня за руку и потянула в сторону спальни.

— Понял, понял, не дурак. Да не тащи, сам пойду!

* * *

К утру Диль изучила и ликвидировала в камине весь доставшийся ей пул учебников и за завтраком порадовала меня выжимкой:

— Невозможно.

— Да невозможно, чтобы было невозможно!

— И, тем не менее, это невозможно. Макрообъекты, не обладающие структурой, не могут существовать даже в теории. Это противоречит всему, что я только что прочитала.

— А как же мультивселенная и возможность существования всего, что только можно вообразить?

— А ты можешь вообразить макрообъект, не обладающий структурой?

Я долго с прищуром смотрел на Диль. Она отвечала мне прямым выжидательным взглядом.

— Интеллектом, значит, давишь? Хорошо, я тебе это припомню. Я на тебе отыграюсь. Но не очевидным образом. Это, знаешь ли, очень трудно — мстить тому, кто у тебя в полнейшем подчинении. Нет, тут надо как-то переиграть не на своём поле.

— Прикажешь придумать такое поле?

— Не вздумай! Сам придумаю. Кроме шуток, спасибо, помогла, теперь хоть понятно, что в эту степь копать не нужно.

— Не за что. Мне было интересно, я теперь гораздо глубже понимаю устройство вселенной.

— Рад за тебя, рад за тебя…

— Неужели этот гроб так всем досаждает? — спросила Танька, которая уже съела завтрак и теперь пила кофе. Не из волшебного кофейника, а настоящий, сваренный в джезве. Это искусство я освоил уже на новом месте, пойдя таким образом на уступки своему новому статусу семьянина-домовладельца.

— Ну, этой ночью он, например, едва не убил Акопову.

— Убил⁈

— Едва. Не. Да и Аляльев до сих пор ходит как-то некрасиво — копчик болит. То по себе знаю, копчик долго болеть может, зараза такая… Психологию гроба постигнуть едва ли не сложнее, чем его структуру. Зачем он делает то, что делает — загадка загадок. Каковы его цели — мы не знаем. Зацепок никаких.

— А как же Старцев?

— А что Старцев?

— Разве он не зацепка?

— Ну такая себе из него зацепка. Пропал как в воду канул.

— Пошли Диль его искать. Он ведь маг, она справится.

— Хозяин уже приказывал мне отыскать Старцевых, я не сумела.

— Как⁈ — изумилась Танька.

— Прощелыгина — тоже не нашла. Не знаю как. Как-то они магически скрылись. Надо полагать, существуют такие способы.

— Значит, найдите тех, кто делал ремонт.

— А что их искать? Я их даже лично видеть имел счастье. Мужики остались крайне недовольны нашими гробовыми шутками.

— Нет, Саша, я имею в виду не этот ремонт. А тот, что делали в академии давно. Когда часть кабинета Старцева отделили и замуровали там гроб. Кто-то мог что-то видеть, а может, и знать.

Преисполнившись чувств, я встал, наклонился и поцеловал Таньку в макушку.

— Ты — гений!

— Знаю, — скромно сказала она.

— Ушёл на работу, буду поздно!

— Не даст.

— Кто не даст? Мне никто, кроме тебя, не нужен.

— Папа не даст тебе отгул, даже не надейся.

— Вот ты с этим своим трезвым рационализмом, знаешь…

— Знаю, Саша, знаю. А что поделать. Как это