Кокон - Андрей Посняков

В парке — забытом, холодном, пустом —

Бледные тени скользили вдвоем.

Поль Верлен. «Сентиментальная беседа»

А может быть, и ни при чем тут коллайдер. Впрочем, может быть, и причем. Хотя что зря гадать-то? Любые версии строились сейчас даже не на песке — на пустом месте, а этого Максим никогда не любил. Одно пока ясно: что-то произошло, что-то если и не страшное, то странное — точно! Полгорода, по сути, исчезло, в Питер не выехать… так, может быть, другие дороги в порядке и ведут, куда и вели? Может быть, можно в тот же Питер проехать в объезд, по деревням, кругом? Все это и предстояло сейчас выяснить… правда, Макс бы так не заморачивался, если б не Вероника — все ж таки обещал отвезти девчонку.

— Так, что у нас там, по той дорожке? Заборовье, Огоньково, Трехозерье… — на ходу припоминал Тихомиров.

— В Трехозерье красиво. — Девушка мечтательно прикрыла глаза. — Я там в детстве была, в лагере.

— Надеюсь, не в концентрационном, — пошутил Макс.

Ника ухмыльнулась:

— Почти. В том, что для трудных подростков.

— Поня-я-ятно!

— Смотри, самолет не пропусти.

Самолет — выкрашенный в ярко-зеленый цвет знаменитый Ил-2 — стоял на постаменте на восточной окраине городка, как раз мимо него и проходила дорога в деревни.

— Не пропущу.

Вовремя повернув, молодой человек сбавил скорость и через какое-то время вообще остановился.

— Ну? — удивленно вскинула глаза Вероника. — Чего стоим, кого ждем?

Максим лишь хмыкнул:

— А ты вперед посмотри!

— И что… Ой!

Впереди снова красовался радостно-зеленый Ил‑2! Тот самый, который они только что проехали.

Тихомиров покачал головой:

— Что, еще раз пробовать будем?

— А тут случайно никакой другой дорожки нет?

— Да есть. — Максим задумчиво прикрыл веки. — Чуть впереди… или теперь уж — сзади… повертка в лес должна быть, к Светлому озеру… там и к Заборовью можно проехать, правда, не на этой машине…

— Ой, Макс! Поедем посмотрим, а? Может быть, там можно…

— Как скажете, мадемуазель, как скажете!

Быстро развернувшись, Максим проехал еще метров сто и свернул на лесную дорожку. Дорожка оказалась так себе — ухабистая, с глубокими колеями и лужами. Приходилось пробираться осторожно, а минут через десять и вообще остановиться — дальше уж пошло что-то совсем непролазное, даже колея потерялась, заросла каким-то чертополохом, иван-чаем, ромашками.

— Слышь, Макс, а это, кажется, просека.

— Вижу, что просека. Пойдем глянем?

— Пошли… Ой, лес тут какой!

— Да лес как лес…

Максим поднял голову и вздрогнул: лес-то изменился, и довольно резко. Только что вокруг росли веселые березки, солнечно-желтые липы, клены, а сейчас лиственные деревья куда-то исчезли, остались одни хвойные, и не стройные высокие сосны, а сумрачные мохнатые ели; темно-зеленые, густые, они царапали своими острыми вершинами низкое желтое небо — туман так и не рассеивался, и солнышко не выходило. Впрочем, было достаточно тепло, даже жарко.

— Страшно как! — подозрительно оглядываясь вокруг, снова повторила Ника. — Как бы Бабу-ягу тут не встретить.

Максим хохотнул:

— Скажи еще, избушку на курьих ножках! Повернись к лесу задом, а ко мне передом — типа того.

Девушка вдруг прищурила глаза, пригляделась:

— Вон, кажется, тропинка. Идем? Или… лучше назад поедем?

— Ника! Тебе ведь в Петербург надо?

— Ну, надо.

— Тогда пошли.

Оставив «рено» на дороге, они зашагали по узкой, заросшей лопухами и репейником тропке, тянувшейся прямо по просеке. Как предполагал Максим, она должна была вывести их к Заборовью, к шоссе или, на худой конец, к какой-нибудь заброшенной деревне — таких тут было множество.

— Ой, Макс, какие цветы! — Вероника замедлила шаг, наклонилась, сорвав росший у тропки цветок, переливающийся всеми оттенками радуги. — Здорово! Прямо цветик-семицветик.

— Странный цветок, — заценил Тихомиров. — На борщевик чем-то похож… Может, ты зря его сорвала?

— Да какой борщевик-то? — Вероника засмеялась. — У борщевика цветки белые, кустистые, а этот смотри какой! Вот — синий… а вот — голубой, красный…

— Я и говорю, странный!

— Ага, можно подумать, ты в цветах разбираешься!

— А можно подумать, что ты в них что-то понимаешь!

— Да уж всяко побольше тебя… Как любая женщина!

Максим только руками развел: ну что тут скажешь? Уела! Действительно, в цветах он разбирался мало, ну, там, мимозу от розы еще мог отличить, ну, гвоздику, а вот все остальное… Темный лес. Такой же, как вокруг них.

— Оба! Вон еще один! На!

Сорвав еще один разноцветный кустик, или зонтик? — девушка с насмешливым поклоном протянула его своему спутнику: — Прошу вас, месье Макс! Что же вы так покраснели? Не привыкли получать от женщин цветы?

— Ладно тебе издеваться-то!

Максим хмуро отмахнулся, но цветок все-таки взял, машинально сунул в карман — не выбрасывать же! Хотя, конечно, выбросить надо, но как-нибудь незаметно, потом.

— Ага! Что я говорила? Вот и деревня!