Медоед 8 - Макс Гудвин

Дядя Миша остановился, повернулся ко мне.

— По твоей поездке в Штаты будет ещё один разговор. Как минимум один. И к нему надо подготовиться.

— Говорить правду легко и приятно, — произнёс я.

Он усмехнулся. Коротко и без особой радости.

— Только если лавры и судьба Иешуа Га-Ноцри покоя не дают и хочется такую же… — покачал он головой. — Ладно. Сегодня переночуешь у нас — в ОЗЛ города Москвы. Потому что твою жизнь в гостинице мы не доверим. До встречи с президентом — так это точно.

— А завтра — рыбалка, — уточнил я. В голове всё шумело, словно я отыграл длинный матч в шахматы, цена применения умения, которым я не знаю как управлять.

— А завтра — рыбалка, — подтвердил он.

— Ну да, прости, что не гольф, — усмехнулся генерал-полковник. И я понял намёк. На встречу с Дональдом Фредовичем. На бургеры. На его предложение, от которого я отказался.

И мы пошли дальше. К выходу.

— Дядя Миша, — произнёс я негромко. — Есть побочка одна. После США.

Он не сбавил шаг, но не обернулся.

— Не тут, — произнёс он. — Поехали в офис. Там поговорим.

Мы вышли из здания через служебный вход. Ступени, колонны, красные стены — всё это мелькнуло и осталось за спиной. У крыльца стояла машина. Чёрный Mercedes-Maybach S600. Не новый, но ухоженный — до блеска вымытый и отполированный, с затемнёнными стёклами. А номер — обычный, московский, но что-то мне подсказывало: если пробить его по базе, выйдет нулевой результат.

Рядом с машиной, у задней правой двери, стоял водитель. Лет сорока, короткая стрижка, серый костюм, белая рубашка без галстука. Он открыл дверь, когда мы подошли.

— Добрый день, Александр Сергеевич, — произнёс он.

— Здравствуй, Николай, — ответил Дядя Миша, садясь внутрь. Я же сел следом.

Салон был просторным и пах, словно после химчистки, кожей и дорогим деревом. На перегородке между передними и задними сиденьями висел маленький телевизор. Дядя Миша нажал кнопку на подлокотнике, и стеклянная перегородка поднялась, отделив нас от водителя.

Машина плавно тронулась. Москва поплыла за окном — золотые купола, высотки, бесконечные вереницы машин. Мы выехали из Кремля через Боровицкие ворота, потом свернули в переулок, потом — на набережную.

Мы проехали мимо храма Христа Спасителя, потом — по мосту. Река блестела в лучах заходящего солнца, и я вдруг подумал, что не видел такого спокойствия очень давно. А может, никогда.

Через полчаса машина свернула в переулок, потом в какой-то двор. За высоким забором из серого кирпича стояло здание. Трёхэтажное и такое же серое, с решётками на окнах и камерами по периметру.

Николай остановил машину и потянулся из окна, чтобы приложить карточку к домофону. Ворота открылись бесшумно, и мы заехали внутрь.

Машина остановилась у крыльца. Я вышел. В лицо ударил свежий ветер — пахло хвоей и почему-то дымом. Где-то за забором горел костёр, или это мне показалось после штатов и их бомжатников.

Охрана была на въезде, охрана была внутри, нам отдавали воинское приветствие те, у кого не было автоматического оружия, те же, у кого было, просто вставали. Тут — внутри — было чисто и тихо. Белые стены, серый ковролин на полу.

Мы поднялись на второй этаж. И дядя Миша открыл дверь под номером 8.

Внутри была кровать, тумбочка, письменный стол, холодильник и кресло. На столе — бутылка воды, стакан. Также тут была дверь санузла.

— Отдыхай, — сказал Александр Сергеевич. — Ужин принесут в семь. Телефон твой тоже, но — здесь он всё равно не работает. Связь только по внутренней сети.

— Дядя Миша, — сказал я. — Насчёт побочки… Я познакомился с программой «Эхо» в США, и они продвинулись в чём-то дальше, чем мы. У многих вернувшихся есть физические или психические аномалии. Помните Ярополка, который при его внешне весьма скромных данных имеет силу штангиста?

— Ну? — уточнил Дядя Миша.

— Я понял, почему и как Стивен, он же Серёжа Сидоров, калечил спортсменов на коврах. И самое странное, что если вернувшийся убивает вернувшегося, существует шанс… — я подбирал слова, первое, что пришло в голову, это переопыление, но цветы не убивают другие цветы, — передачи аномалии.

— То есть если бы ты убил тогда Ярополка, то смог бы штангу в 300 кг с пола тянуть? — спросил дядя Миша.

— Я уже говорил чужим голосом в кабинете у генерала. Так вот, американцы занимаются селекцией вернувшихся.

— Что хотят сделать, суперсолдата? — усмехнулся дядя Миша.

— Не знаю, возможно, поэтому за мной так охотились и так вербовали.

— Аномалию скольких вернувшихся, которых ты убил, ты в себе чувствуешь?

— Сидорова и Сорокового точно, но непонятным остаётся, передаётся ли аномалия через одного, — произнёс я.

— Как это? — не понял генерал-полковник.

— Я уничтожил Тима, но «дара» из цифрового мира не получил, или не почувствовал. Но Тим убил Вторую, Пятого. Какие особенности были у них и были ли? Получил ли их Тим и передались ли они мне?

— Слав, тебе отдохнуть надо. Я к тебе врача пришлю, нашего. Ты с вертолётом упал и пешком вдоль всех штатов Америки прошёлся. Нам надо серьёзно изучить этот вопрос, прежде чем делать по нему какие-то выводы. И это вовсе не означает, что я не верю в эту аномалию, просто у себя я такого не замечал. Хотя сегодня, когда ты говорил про Чукотку, я удивился. Я же был там ещё в СССР. Там тундра и аэропорт Угольный близко через пролив. А сегодня на гугл-картах глянул — и правда, тайга везде и аэропорт западнее. А ведь я с вертолёта не падал. Короче, спи, отдыхай. Если что — поднимай трубку, любой каприз в рамках закона РФ будет исполнен. — С этими словами он вышел, закрыв за собой дверь.

Я сел на кровать, скинул ботинки и вытянул ноги. Привычка с США ходить в номере в обуви приклеилась, надо искоренять.

И, ложась, я закрыл глаза, почти сразу проваливаясь в сон. Завтра будет новый день и рыбалка с первым лицом государства, и скорее всего со вторым. Надо отдохнуть, потому что встречи с президентами они могут быть раз в жизни. Иногда после них на тебя объявляют охоту…

Глава