Путь войны - Александр Поволоцкий

Подводная индустрия обладала одной очень неприятной особенностью – она оказалась крайне уязвима для любых злокозненных действий. Слишком много тонких и сложных механизмов, слишком враждебная среда вокруг. Одна ошибка, одно повреждение – этого достаточно, чтобы погубить и технику, и людей. Каждая из великих держав, штурмующих океан, имела множество возможностей, чтобы щедро навредить соперникам, но могла получить столь же весомый ответ. Поэтому с самого начала великого похода в глубину действовал неписаный, но жесткий закон, принятый и соблюдаемый всеми – гражданские объекты не являются целью для диверсий и саботажа. Искушение велико, но каждый понимал, что в случае малейших подозрений против виновного выступят все, забыв распри и разногласия. Как, по легенде, ответил директор «Deep research» Стивен Джебс на предложение взорвать донный нефтепровод конкурентов - «Мне проще утопить их в корпоративном арбитраже, чем давать объяснения партнерам. Мертвецу не нужны прибыли».

Даже нигилисты и анархисты, за редчайшими исключениями, опасались связываться с подводным террором, потому что по традиции в таких случаях не действовали никакие законы, конвенции и уставы. Великие державы спускали с поводка все спецслужбы с одним единственным приказом – найти и убить, невзирая на положение и связи. И случалось так, что на пике очередной «военной тревоги» флоты расчехляли стволы и готовились к схватке, а сводная русско-английская карательная группа гналась за злодеями по наводке американцев, пользуясь неограниченным кредитом немецких и французских банков.

В таком мире, в таких условиях открытая атака гражданского комплекса, с множеством специалистов, собранных со всех континентов, детскими экскурсиями, развлекательными центрами и туристами была не просто невозможна – этого просто не могло произойти, так же как солнце не может взойти на западе и отправиться на восток.

Но кто-то же использовал военные корабли и тяжелое вооружение…

Оставалось только одно разумное объяснение – Шафран ошибся, приняв за глубинные бомбы какую-то техническую неисправность или аварию. Это тоже было на грани возможного – механик-оператор проработал в глубине более сорока лет и не оступался никогда – но все же более разумно, нежели организованное нападение. В тот момент, когда это объяснение окончательно сформировалось в голове Илиона, Аркадий сказал:

- Нет оповещения.

И безумная картина стала реальностью.

Безопасность людей – вот альфа и омега всей подводной жизни. Туристы, посетители, прочие гражданские обычно не замечают сложнейшего и отлаженного механизма контроля безопасности, но он существует, ни на мгновение не прекращая свою работу. В ту же минуту как произошла авария, должно последовать экстренное объявление по общей сети, вывод спецперсонала, а так же подготовка к аварийной герметизации всех переходов. Далекие подводные взрывы и отсутствие всякой видимой деятельности аварийных служб могли означать лишь одно – случилось нечто такое, что парализовало отлаженную и отшлифованную десятилетиями систему, готовую ко всему, вплоть до появления легендарных морских чудищ.

Значит – атака.

Значит – счет времени идет на минуты, если не на секунды.

Илион совершенно отчетливо, как на экране учебного фильма, представил себе суету аварийных служб - равномерное распределение запасов воздуха высокого давления, подготовка к герметизации, обеспечение порядка, подготовка средств эвакуации - и, почти как физическую боль, ощутил бесполезность этой суеты. Длинные серии глубинных бомб - это даже не выстрел в голову, это ее контрольное отсечение. После нескольких десятков взрывов не останется ни одного воздушного кармана, ни одного целого отсека. Тот, кто решился использовать флот и тяжелое вооружение – хотел уничтожить «Экстаз» надежно, так, чтобы не оставить ни единого свидетеля. Но кто? Допустим, это террористы - черные глубины человеческой психики исправно поставляли таких сумасшедших... Анархисты, нигилисты, «Священное синее небо» - но у этих отбросов не найдется ни денег, ни обученных людей для одного-то эсминца, не то, что для эскадры.

Кто еще?

Конечно, спецслужбы всех стран непрерывно вели «тихую войну», прощупывая крепость нервов и готовность обороны друг друга. Порой дело доходило до стрельбы, но это не выходило за рамки военного междусобойчика. Компании средней руки, с очень специфической репутацией, не брезговали диверсиями на промышленных объектах конкурентов - таких же специфических организаций, но это тоже была своя игра со своими правилами, и человек, нанимающийся в компанию, зарегистрированную на Каймановых островах, хорошо понимал, почему из его страховки жизни исключен несчастный случай при подводных работах.

Вооруженная эскадра. Значит, за этими людьми стоит даже не свихнувшийся миллионер из романа, а государство. Но что это за страна негодяев? Что за сумасшедшие садисты убивают детей - и для чего?

Параллельно этим мыслям он обменивался с Шафраном короткими фразами.

- Через доки?

- Да, для лодки Салинга не нужен доступ и ключи пуска.

- Аварийные батискафы? Быстрее запустим, меньше мороки.

- Нет, малый радиус хода, а те будут ходить по кругу, добивая выживших. И к батискафам поведут людей после объявления тревоги – много суеты.

Вокруг смеялись и развлекались люди, горел свет, через арку главного входа проходила давешняя детская компания. Все так же – юная наставница во главе, мрачный замыкающий позади. Детские лица горели любопытством и восторгом, смех и звонкие голоса звенели под прозрачными сводами купола.

- Они? – почти шепотом спросил Шафран, глядя на детей. – Еще?..

- Первый пункт, - одними губами произнес Крамневский. – Только они и еще те, кого соберем по пути. Возьмем человек двадцать, воздуха хватит часа на три-четыре, может быть сможем выйти из-под удара.

[Имеется в виду первый пункт главы «Подводные спасательные работы» Единого Морского Кодекса – «Количество спасаемых определяется вместимостью средств спасения».]

- Беги обратным путем, включай портовую камеру и затопление, открывай шлюз, - подытожил Шафран. – Я увожу детей через центральный, чтобы никого не потерять по пути. Поспеши, у нас минут пятнадцать, может быть меньше.

Резко встал ученый, про которого подводники успели забыть. Радюкин быстро направлялся прямо к детской группе, собравшейся у специального «гостевого» стола в самом центре купола, под единственным опорным пилоном. Шафран шагнул, почти побежал вслед за ним, занося кулак, потому что стало понятно – ученый пошел вразнос и сейчас начнет делать глупости. Скорее всего – устроит панику. На помощь уже не оставалось времени, ноги сами несли Крамневского к запасному выходу, используемому как служебный – так можно было сэкономить лишние полминуты. Оставалось надеяться, что Аркадий справится. Илион открывал люк, задекорированный под обычную дверь, когда за спиной раздался спокойный, лишь самую малость дрожащий голос Радюкина:

- А теперь, дети, сюрприз! Кто добежит до входа и пройдет за этим бородатым дядькой, сможет выйти наружу, в море, в особом скафандре! А ну-ка, наперегонки!