Красный падаван - Виктор Дубчек

— Говоришь, никто его не видел? — Сталину крепко нездоровилось. Но спокойный хрипловатый голос звучал всё так же твёрдо — дух превыше плоти; тем более, когда эти дух и плоть носят такое несгибаемое имя.

— Так точно, товарищ Сталин. Этот сержант, Половинкин, утверждает, что следовал за диверсантом от самого Исторического музея и будто бы люди сами расступались, будто бы невидимка он.

— А как же сам сержант его углядел?

— Говорит, просто почувствовал. А потом заметил водолазный костюм. Ну и пошёл за ним.

— Твоё ведомство?

— Так точно, товарищ Сталин. Но он не на службе был, девушку ждал, я проверил. Он сейчас у нас, до выяснения, можно уточнить.

— Лаврентий, некогда нам уточнять. Сам знаешь… — Сталин не договорил, но Берия понимал его без слов.

— Мои подтверждают. Видели сержанта госбезопасности, шёл по Красной площади с букетом. У самой Спасской вдруг рванулся к воротам, и тут перед ним будто бы из воздуха образовался этот диверсант. Они схватились, пока охрана подбежала, этот Половинкин его уж придушил, насилу отцепили.

— Крепок твой Половинкин, — хмыкнул Сталин, — водолаза придушил.

— Иосиф, — очень осторожно сказал Берия, — это не самое интересное.

Он помолчал, подбирая слова поточнее:

— Во-первых, костюм не водолазный, а вроде рабочей робы. Вот только материал мы опознать не можем.

Сталин усмехнулся.

— Роба дешёвая, а материал модный?

— Никак нет, материал обычный. Только его невозможно разрезать — не берёт ни одна сталь.

— Вот из чего надо самолёты делать, Лаврентий. Надёжные были бы самолёты, это тебе не перкаль, — Сталин любил авиацию, уделял ей много сил и не понаслышке знал конструкторскую проблематику.

— Мало того, он не поддаётся воздействию огня, — добавил Берия. — Не горит совсем. Мы пробовали бунзеновской.

Сталин снова усмехнулся, ослабил воротник. Поздняя вечерняя прохлада почти не снимала с тела болезненный жар.

— Практично, — признал он, снова подумав об авиации, — а что «во-вторых»?

— Во-вторых, — сказал Берия, — этот диверсант вроде бы пытался ударить сержанта то ли какой-то лампочкой, то ли электрической дугой.

— Электрической дугой? — с лёгким сомнением переспросил Сталин.

— Так точно. Но Половинкин у него эту дугу выбил почти сразу, он никого даже не зацепил. Оказалась просто небольшая труба с клавишей. Мы нажимать не стали, срочно вызвали Патона.

— Евгения Оскаровича? — уточнил Сталин. — Он же мостами занимается.

— Обычно мостами, но сейчас он со сто восемьдесят третьим заводом работает, налаживает им автоматическую систему сварки для танков.

— Это хорошо. Танков должно быть много. И что товарищ Патон?

— Евгений Оскарович эту трубу разобрал. Утверждает, что не сварочный прибор. Нет, и не бомба, — ответил нарком на невысказанный вопрос, — люди Судоплатова сразу собаками проверили. Там внутри были просто несколько стекляшек, небольшой кристалл и ещё ряд деталей. Товарищ Патон назначение прибора объяснить затрудняется, но ничего подобного из зарубежного опыта ему тоже не известно.

— Это не диверсант, Лаврентий, — очень спокойно сказал Иосиф Виссарионович, — это не просто диверсант.

— Иосиф, ты думаешь, это как-то связано… — Берия чуть поднял голову, не отводя умных глаз от лица Сталина.

— Что твой сержант говорит?

— Убеждён, что труба — оружие. Объяснить не может, говорит — почувствовал.

— Почувствовал, значит… Где прибор?

— У Судоплатова. Он сейчас в приёмной.

Сталин снял телефонную трубку.

— Товарищ Поскрёбышев… нет, чай не надо. Пригласите товарища Судоплатова. И позвоните Меркулову, пусть приведёт этого сержанта, Половинкина. Да, и тогда уж чай.

— При капитане Игнази вы можете говорить свободно, лейтенант, — произнёс Вейдер.

«Он всё равно скоро тут сдохнет», — привычно съёрничал про себя Таус, отрываясь от бесконечной кипы рапортов и рассеянно присматриваясь к лейтенанту Эклипс.

Лейтенант была хороша. Гибкая фигурка, правильные черты лица — у него дома такое лицо назвали бы породистым. Прямой взгляд чистых чуть раскосых глаз, светлые волосы, сейчас торопливо убранные под форменную фуражку. Девушка, очевидно, знала, что ей идёт форма, и носила её с видимой гордостью. Конечно, в Эклипс не было такой совершенной тонкой красоты, как, например, в танцовщицах альдераанского балета, каждый год прилетавших к ним на Арканис. Животной привлекательностью твилекки девушка тоже не обладала.

«И к лучшему», — подумал Таус. Он охотно признавал за самим собой некоторую мягкотелость, потому тянулся к женщинам строгим. Лейтенант Эклипс производила достаточно строгое впечатление.

— Лорд Вейдер, — губы девушки чуть подрагивали, но держалась она ровно и смотрела прямо перед собой. — Старкиллер захвачен аборигенами.

Отброшенное Вейдером кресло прокувыркалось через всю залу и, ударившись о стену, осыпало дождём обломков протокольного дроида.

— Безмозглый мальчишка!

Владыка ситх в несколько быстрых шагов пересёк Резервный оперативный центр и навис над Эклипс.

— Как это произошло, лейтенант?

Девушка стояла теперь ещё прямее, но страха заметно не было. Таус мимолётно позавидовал её выдержке. Протокольный дроид очень-очень вежливо выкатился за дверь.

— Я посадила «Тень» согласно приказу, в укромном месте. Генератор невидимости всё время был включён, визуально обнаружить нас не могли. Радарами тоже… кажется, у них вообще нет радаров.

Девушка на секунду умолкла, восстанавливая дыхание.

Таус подумал, что даже если у аборигенов этой чахлой планетки и есть какие-то там радары, то засечь Имперский диверсионный корабль они всё равно вряд ли могли. Он не сомневался, что «Тень», о которой говорила девушка, была диверсионным транспортом — раз уж на нём установлен генератор невидимости.

— Старкиллер приказал открыть люк и вышел, — продолжала девушка, — просто вышел. Он сказал только, что пойдёт к источнику Силы и заберёт то, что должен.

— Он взял с собой дроида? — гораздо спокойнее спросил Вейдер.

— Нет, мой Лорд. Но он сказал, что Прокси всё записывает, у Старкиллера в комбинезоне была спрятана камера. В воротнике.

Владыка ситх молча протянул руку. Эклипс тут же достала из нагрудного кармана карту памяти, отдала Вейдеру. «Умная», — подумал Таус, внимательно разглядывая нагрудный карман.

Так же молча Вейдер прошёл за стол, сел в одно из уцелевших кресел, откинул плащ. Нагрудные индикаторы системы жизнеобеспечения мигали приветливо, как вечно слезящиеся глаза флаг-капитана Банну. Таус заворожённо наблюдал, как Вейдер вставляет карту в разъём на броне. Ему всегда хотелось иметь возможность залезать в Голосеть без помощи вычислителя или планшета. Стоишь себе на вахте, заскучал — открываешь, например, нар-шаддарский канал «твилекка+»…