Вирус "Reamde" - Нил Стивенсон

Будь Зула и впрямь туристкой, она бы устала от такого напора, но сейчас ее так обрадовало полузнакомое лицо, что она с трудом поборола желание прижать маленькую китаянку к груди.

– Доброе утро, – ответила Зула. – Ты была права: я выпила весь твой чай.

– Ха-ха! Ты мне мозги трахаешь! – радостно объявила Синие Сапоги.

– И опять ты права: мне сегодня больше не нужно чая, спасибо.

– Хочешь быть дистрибьютором?

– Нет, – начала Зула, потом сообразила, что китаянка просто ее подначивает, и осеклась.

– Вы, я вижу, совсем заблудились, – сказала Синие Сапоги. – Вся улица про вас говорит.

– Мы ищем ванбу, – объяснила Зула.

– Черепахино яйцо? Это очень плохое ругательство. Выбирай, кому так говоришь.

– Может, я неправильно произнесла?

– По-английски?

– Мы ищем интернет-кафе, – сказала Зула.

Синие Сапоги наморщила нос. Почти у любой женщины ее возраста такая гримаска выглядела бы манерной, но у маленькой китаянки она казалась чистой, словно реки ее родимых гор.

– Что общего у Интернета и кофе?

– Кафе, – поправила Зула. – Не кофе.

– Кафе – это где пьют кофе!

– Да, но…

– Здесь Китай! – объявила Синие Сапоги, как будто Зула до сих пор не заметила. – Мы пьем чай! Ты забыла наш вчерашний разговор? Знаю, для тебя мы все одинаковые, но…

– Я из Эритреи. Мы там выращиваем кофе, – торопливо сказала Зула первое, что пришло в голову.

– Здесь вместо кафе чайные.

– Ясно. Мы не ищем, где чего-нибудь выпить. Нам нужен Интернет.

– Не поняла.

Зула глянула на Чонгора, и тот устало вытащил бумажку с иероглифами для слова ванба. Последние полчаса они показывали ее разным людям на улице. Все хотя бы смутно представляли, где такое заведение может быть, и махали руками в ту или иную сторону, оживленно говоря – чаще на китайском, иногда на английском.

– Что же ты сразу не сказала? Это там. – Синие Сапоги махнула рукой. – Вот над тем…

Зула покачала головой.

– Как по-твоему, отчего мы никак ее не найдем?

– Идем, покажу. – Она взяла Зулу за руку и повела. Жест был немножко панибратский, но сейчас Зуле это было скорее приятно, поэтому она сплела пальцы с пальцами китаянки и они пошли, размахивая сцепленными руками.

Ни Чонгор, ни даже Соколов не нашли что возразить решительной проводнице, и оба покорно двинулись следом.

Китаянка жалостливо качнула стриженой головой.

– Вам нужен переводчик, пацаны.

– Согласна.

– Отлично! – Синие Сапоги разжала пальцы, круто повернулась и выставила правую руку. Зула по привычке чуть было не протянула свою, потом сообразила, что заключает деловой контракт, и замялась.

Синие Сапоги огорченно щелкнула пальцами.

– Ай-ай! Сорвалась, рыбка моя!

– Я даже не знаю, как тебя зовут.

– А я – как тебя.

– Зула Фортраст, – тихо проговорила Зула и оглянулась на Соколова, который рассеянно смотрел по сторонам всегдашним посттравматическим, отрешенным взглядом. Губы Зулы тронула улыбка.

– В чем дело? – тут же спросила Синие Сапоги.

Зула переборола улыбку и мотнула головой. Она хоть кому-то сообщила свое имя. И если этот кто-то погуглит ее, то что обнаружит? Может быть, статью в «Сиэтл таймс» о загадочно пропавшей девушке?

– А я Цянь Юйся.

Зула, которая полжизни завидовала людям с прямыми волосами, не могла оторвать глаз от стрижки Цянь Юйси – «щипаной», сверху покороче, снизу подлиннее. Кто-то отлично владеющий ножницами и очень любящий Цянь Юйсю упорно эту прическу поддерживал, а Цянь Юйся так же упорно ею пренебрегала.

– Это частое имя там, где ты живешь? – спросила Зула, просто чтобы поддержать разговор.

– В Юндине, – напомнила Юйся. – Где Большеногие женщины делают гаошань ча – высокогорный чай.

– А ты Большеногая?

Юйся глянула на нее как на придурочную и выставила ногу в синем резиновом сапоге.

Зула пожала плечами.

– Может, у тебя там внутри совсем маленькая ножка!

– Я хакка, – объявила Юйся таким тоном, будто этим решительно все сказано. – Я тебе вчера говорила.

– Прости. Я забыла название.

– А вы тут вообще зачем?

Соколов подошел ближе, и Зула сочла за лучшее держаться легенды. Потому что вчера они разработали легенду.

– Слышала про конференцию? По Тайваню.

– А ты кто? Посол Эритреи?

– Я из американской делегации, – сказала Зула. – Чонгор – вот он – из венгерской, а…

– Иван Иванович, – представился Соколов с учтивым кивком.

– Иван – из русской. У нас два дня выходных, и мы просто…

– Тусуетесь?

– Да. Тусуемся.

– Кто-нибудь из них твой парень?

– Нет. А что?

Цянь Юйся игриво шлепнула Зулу по руке, словно упрекая за тупость.

– Хочу знать, клево ли с ними заигрывать.

– Конечно, на здоровье!

Зула была уверена, что Цянь Юйся – лесби. Может, ошиблась. А может, она лесби, которой нравится заигрывать с гетеросексуальными мужчинами.

– У вас в гостинице нет Интернета?!

– Есть, конечно! – Впрочем, это не отвечало на подразумеваемый вопрос. – Чонгор такой нерд, что должен раз в час проверять почту.

– Хм. Ну вот, пришли.

Юйся повела их дальше в проулок между какими-то лавчонками. Рядом с одной из них внутрь здания уходила лестница, без всякой таблички, если не считать головы таурена – человекобыка из «Варкрафта». Она была прилеплена к стене у входа, почти как вывеска средневековой таверны.

Они на минуту замерли.

– Это называется «лестница», – сказала Цянь Юйся.

* * *

Вчера казалось, что они набрали целую кучу IP-адресов с парами широта-долгота. Когда Чонгор наконец наложил их на карту Сямыня, картинка получилась жалкая: данные были редкие и при том все равно ложились кучно. Тем не менее кое-какие закономерности проглядывали, и по ним стало ясно, что IP-адрес, все еще читавшийся бледными цифрами у Соколова на руке, присвоен точке доступа не в пригороде, не вблизи университета, не даже где-нибудь в дальней части острова, а в радиусе полутора километров от базы.

Получалось, что они скорее всего видят дом Тролля из окна. Все равно как сказать, что с Луны видно Землю. И все-таки какой-никакой прогресс.