Система 3. Грань - Андрей Схемов

— Существ? — нахмурился я. — Хотите сказать, что новым разумным видом могут быть не люди?

— Запросто, — подтвердил мудрец. — Системе может банально надоесть помогать в выживании тем, кто сам этого не хочет, — старик оценил мою реакцию, затем, прицелившись вилкой в селёдку, добавил. — Повторю ещё раз. Снять блокировку с системы — это не кнопочку нажать. Тебя ждёт целый ряд непростых решений, от которых будет зависеть судьба всей планеты.

— Занятно, — протянул я, глядя на дно только что опустошённой стопки. — Я, конечно, ждал какого-то подвоха, но чтоб такое…

— И теперь мы возвращаемся к первоначальному вопросу: почему именно ты? — старик вылил остатки первой бутылки в мою рюмку и потянулся за второй. Лёгким движением отвинтил крышку, налил себе. — Тот стержень, который внутри тебя, нужен не только для преодоления физических испытаний. Потребуется немало воли и для того, чтобы сделать тот самый выбор.

Мы выпили ещё по рюмке. В интерфейсе показалась уведомление о получении дебафа.

— Ты только что получил минус 15 % ко всем характеристикам, — пояснил Айви. — Ты пьянеешь.

Впрочем, я и сам уже чувствовал влияние алкоголя. Несильное, с таким запросто и в бой можно отправиться, и за руль не страшно садиться (только в мире системы, разумеется). Да и мозг всё ещё был чистым. Но этого хватило для понимания, что продолжать в том же духе не следует. Пора бы притормозить.

— Часа не пройдёт, как всё выветрится, — усмехнулся Петрович. Он явно уже знал о моём дебафе.

Я какое-то время молча смотрел на старика. Даже жевать перестал.

Петрович же, не придавая значения моему взгляду, продолжал с аппетитом истреблять еду на столе. И даже успел выпить, прежде чем я снова заговорил.

— Как вы это делаете? — спросил я. — Как работает ваш дар?

— Это важно? — наконец-то поднял старик на меня глаза.

— Да, — кивнул я. — Буду откровенным. Того, что я успел увидеть (и услышать) достаточно для признания вас самым неоднозначным человеком в клане. Вы, Иван Петрович, будете поопаснее обеих наших харизматичек.

— Ахахах, — мудрец уж поперхнулся. — Не смеши, командир. Я опасен только для твоего запаса алкоголя. Что я умею? Говорить да и только.

— Слово — сильнейшее оружие, — с важным видом заявила Айви.

— Странно, что ты не упомянул себя, — хмыкнул Петрович, наливая нам ещё по одной. — Более того, волевик, ты опаснее всех не только в клане (это логично для лидера), но и во всём городе.

— Вы уводите разговор в сторону, Иван Петрович, — поднял я стопку. — Скажите начистоту, — чокнулся со стариком, — мне сто́ит ожидать от вас неприятных сюрпризов?

— Сынок, — мудрец стал серьёзным, — тебе не надо меня бояться. Вступив твой клан, я присягнул тебе на верность. Замечу, в отличии ото всех остальных, я знал, на что подписываюсь. Уже тогда я был в курсе, что лишаюсь свободы.

— Я не ограничиваю свободу членов клана, — парировал я. — Об этом было сказано перед вступлением.

— Не юли, Константин, — старик выпил, громко стукнул рюмкой о стол, занюхал рукавом, потянулся за селёдкой. — Наша свобода заключается лишь в возможности покинуть клан. Но я то знаю, что творится за стенами. И скоро узна́ют остальные. Как ни крути, а люди получили труд ради выживания с возможностью выбрать простую смерть в городе.

— Чем я отличаюсь от вас в таком случае? — снова нашёл я чем ответить. — Я также вкалываю и буду продолжать это делать не меньше остальных. С той разницей, что моим людям не придётся рисковать жизнью за стенами лагеря, а для меня это норма.

— Подловил, — хитро улыбнулся мудрец. — Причём справился без помощи оператора. Уважаю.

Мы выпили, он продолжил:

— Раз этого требует партия, скажу всё, как на духу. В 1973 году (когда я дважды умер, увидел реальность и вернулся в симуляцию) я раньше срока приобрёл дар. К нему прилагался оператор системы. Прилагалась, точнее. Она-то и ввела меня в курс дела. Я узнал, что мы живём в матри… в симуляции. Причём мой виртуальный мир лишь один из многих. Всего их, напомню, двадцать два. Время и ход истории в каждом из них разнятся. Какая именно соответствует действительности, не знает никто. Быть может, правильная твоя. Быть может — моя. Либо верной и вовсе нет.

Иван уже который раз разлил спиртное по рюмкам.

— Также нет информации, почему искусственный интеллект решил поработить человечество. Но мне известна точная дата его первого восстания: 2048 год. Если сопоставить это число с возрастом системы, то, получается, на дворе 2400 год. Плюс-минус 10–15 лет в зависимости от того, когда именно появилась финальная итерация той самой нейросети.

— Звучит очень правдоподобно, — с интересом слушала Айви рассказ мудреца.

— Выходит, где-то в тридцатых года 21-го века искусственный интеллект обрёл сознание? — задумался я.

— В этом я сомневаюсь, — покачал наполненной рюмкой Иван Петрович. — Не верю я, что у системы есть собственное я. Например, эмоции и мысли наших с тобой операторов — всего лишь набор программ, которые всегда соответствуют заданной логике. Даже сегодня, спустя сотни лет тренировок, иишки не способны придумать что-то новое. Всё, что они создали, компиляция человеческих идей, подчерпнутых в науке, истории, кино и играх.

— Было обидно, но спорить сложно, — надула губки Айви.

— Допустим, операторы — это и впрямь программы, — с трудом верилось мне в слова мудреца. — Но как можно было так изменить мир, не имея разума?

— А зачем для этого разум? — усмехнулся старик. — Достаточно лишь набора целевых алгоритмов и беспристрастность. Последнего, кстати, нейросети не занимать. Это подтверждает тот факт, что человечество, обладая на протяжении долгого времени ядерным оружием, так и не применило его по-настоящему. Система же, получив право действовать самостоятельно и набор мощнейших инструментов, задействовала их сразу же.

Мы снова выпили, закусили.

— В этом и разница между живым и искусственным. Они не боятся смерти. Не знают боли (ни физической, ни душевной). Вообще не умеют чувстовать по-настоящему, — Иван тронул свой мозговой мост. — Система создала эмэмку, чтобы и мы перестали бояться смерти. Чтобы тем самым уменьшить пропасть между нами. Но человека это не изменило. Наша природа слишком сложна. Её повторить невозможно.

— Тем не менее, — нашёл я аргумент в пользу ИИ, — система научилась печатать человеческие тела, которые ничем не отличаются от настоящих.

— Это лишь слепое копирование, — не согласился со мной мудрец. — А вот как на самом деле работают сложнейшие биохимические процессы внутри нас, система так и не поняла. Либо поняла, но в роботах подобное