Бот - Максим Кидрук

Вот тогда-то Рино впервые задумался над тем, что на житейском пути, в промежутке между рождением и финальным актом, существует множество вещей, которым не получится набить морду, которым не сделаешь больно и которых не убьешь, потому что они уже мертвые. А Вилл был мертв. (Ноланд стоял прямо, чуть пошатываясь вперед-назад, но Хедхантер не сомневался, что он мертв.) Настолько мертв, что его, наверное, придется хоронить дважды.

— Что с ним? — раздался сзади сдавленный голос Джеро.

Тут Вильям двинулся им навстречу. Он ковылял, волоча по песку одну ногу. Упал, но тут же снова поднялся: сначала над песком возникла изуродованная голова, за ней корпус, — и продолжил движение.

Рино вздрогнул, услышав, как за спиной вопит его лучший боец. Джеро визжал со знанием дела, по-женски звонко и высоко. Здоровяк хотел что-то сделать, треснуть его по башке или что-то в этом духе, но понял, что не может сдвинуться с места. Ему не под силу было ни повернуть голову, ни даже рот открыть, — он мог лишь тупо наблюдать, как Вилл Ноланд приближается к ним.

Вот тогда-то все и началось. Рино почувствовал, как что-то запульсировало у него в заднице. Прямо там, внизу. Как будто в копчик всадили несколько кубиков льда. Ноги стали ватными, желудок провалился до самой задницы, а кожа стянулась, словно кто-то поддернул ее на темени. Он раскрыл рот, но не выдавил из себя ни слова. Хедхантер не понимал, что с ним такое. Состояние было похоже на сердечный приступ или на приступ неизвестной болезни, которая долгое время скрывалась и вот, наконец, выбрала неудачный момент, чтобы проявиться. Но это не было ни то, ни другое. Это Рино расширил гамму своих ощущений, узнав, наконец, что такое непреодолимый и всепоглощающий страх.

— Бо-о-о-осс! О… о… он бежи-и-ит! — заорал Джеро, пытаясь развернуть свой байк. — На хрен! А-а-а!

Что именно «на хрен», он так и не смог объяснить. Мотоцикл увязал в песке.

— Бросай мотоцикл, — все же смог пробормотать Хедхантер. — Бежим!

Бросив все — фляги с водой, дробовики, рацию, — они рванули по песку назад. Выбрались на твердый грунт и припустили не оглядываясь.

Джеро, как и большинство выходцев из Южной Африки, был выносливым, как высокогорный баран. Очевидно, бегал он лучше толстозадого Хедхантера, который курил с тех пор, как в Анголе стал президентом Жозе Эдуарду душ Сантуш.

— Босс… э-хех… я сбегаю в… ху-у-у… в Сан-Педро и пригоню машину, — прокричал Джеро на бегу. До Сан-Педро было километров восемь.

— Что-о?

— Я вернусь, обещаю… Я буду ждать… на дороге, иначе мы… не выберемся отсюда… — бросил ему Джеро.

— Куда?! Не бро… не бросай меня! — запаниковал Хедхантер.

Джеро быстро отдалялся. — Я убью тебя, черномазый!

Вскоре гереро совсем пропал из виду. Хедхантер собрался с духом и оглянулся. Ноланда не было. Он отстал. Может, упал и не смог подняться. Но желания остановиться не было — Хедхантер продолжал бежать.

На всю жизнь запомнил он, каким сухим был воздух в тот день. Как обжигал горло шероховатый привкус старых газет, смешанный с запахом горячего песка. Бумажный вкус пустыни — неумолимый привкус смерти.