Эхобой - Мэтт Хейг

Я посмотрел на безрукую Эхо с черными волосами в кабинке рядом со мной. Она слегка покачала головой, как бы говоря, что я не должен на нее смотреть.

Люди подходили, задавали Сеймуру вопросы о нас. Первым продали Эхо-силача.

— Да, да, — говорил Сеймур мужчине и женщине, которые его купили. — Сто девятнадцатый отлично подойдет для охраны дома и помощи по хозяйству… Да, он все время что-то бормочет, но вы скоро к этому привыкнете.

Время шло, все больше Эхо уже было продано. Их покупали для помощи по дому и для работы на предприятиях; местные органы власти пытались найти Эхо подешевле для общественных работ. Люди подходили и к моей кабинке и задавали мне вопросы.

— У тебя есть опыт работы в офисе? — спросила меня одна женщина. Она выглядела дружелюбной. Шаль на ее плечах переливалась то черным, то фиолетовым.

— Нет, — сказал я, помедлив. Теперь мне требовалось некоторое время, чтобы ответить на вопрос. Боль сделала меня не только безразличным, но и заторможенным.

— Сто тринадцатый запрограммирован на выполнение различных офисных функций, — перебил Сеймур с энтузиазмом. — Это разработка Розеллы Маркес из Валенсии, одной из самых авторитетных Эхо-дизайнеров в мире. А что касается причины списания, то беспокоиться не стоит — его уже вылечили.

Женщина придирчиво меня осмотрела, даже пощелкала пальцами перед моим лицом.

— Похоже, его не вылечили, а залечили, — с этими словами она ушла.

Сеймур расстроился. Он вздохнул и провел рукой по сальным светлым волосам.

Мужчина с длинной, заплетенной в косичку бородой подошел ко мне. Он был из конструкторского бюро, которое специализировалось на самоизменяющейся архитектуре. Он задавал много вопросов, а я отвечал. Но он ушел, как и та женщина:

— Плохо соображает, слишком заторможенный…

Сеймур безостановочно жевал и каждый час снижал мою цену. Вначале я стоил тысячу девятьсот союзных долларов, а потом цена упала до шестисот пятидесяти.

— Слушай, — сказал Сеймур, подойдя ко мне и даже не пытаясь проглотить банан, которым только что набил рот, — когда подойдет следующий клиент, отвечай быстро. Взбодрись-ка! А то так я не продам тебя и до пяти вечера, если только кому-нибудь не понадобится подставка для шляп. А знаешь, что бывает после пяти вечера? Покупателей становится гораздо меньше, и ты достанешься какому-нибудь чокнутому охотнику за скидками.

Сеймуру кто-то позвонил.

— Я знаю, что они уже все должны быть проданы. Остался только один… Сто тринадцатый, я забрал его у самого Касла… С ним что-то не так. Не знаю, что они с ним делали, но он определенно не в порядке…

Пока он разговаривал по телефону, я бросил взгляд на еще одного не проданного Эхо, который стоял в другом конце зала. Тот выглядел как мужчина средних лет. Он поднял руку, чтобы посмотреть, не повторю ли я его жест. Но я не стал этого делать. А потом он разразился диким смехом: он хохотал целых шесть минут и бился головой о стенку кабинки, к глубокому неудовольствию своего продавца.

Наступило пять часов, и я понял, что Сеймур был прав. Атмосфера изменилась. Подходившие к нам клиенты не выказывали ни малейшего желания поговорить с Эхо. Нас осталось пятнадцать, и цена опустилась значительно ниже тысячи восьмисот союзных долларов, которые просили за нас в начале дня. Теперь покупатели точно знали, что мы отбросы из отбросов, хуже некуда. А все, что им было нужно, — купить подешевле.

Сеймур вздохнул, когда увидел, что продали Эхо, который все время смеялся.

— Даже Миа все распродала раньше меня, — сказал он, с недоумением качая головой. Его конкурентка уже направлялась к выходу из зала.

Сеймур свистнул роботу-автомату и купил у него сладкого красного чаю.