Расплата - Вячеслав Бец

– Ясно, – кивнул Влад. – Негусто, но это уже что-то.

Он всё это время не сводил с неё глаз и рыскал, рыскал по ней, будто выискивая что-то. Из-за этого взгляда по телу Ани то и дело проносились мурашки.

– Если это всё, то не мог бы ты оставить меня? Я устала и хочу отдохнуть.

– Отдохнуть? – Влад немного оживился и поднялся с пуфика, повернувшись в сторону выхода. – А что, это можно устроить.

– Не поняла? – Аня недовольно вскинула бровь.

Третьяков повернул к ней лицо и расплылся в улыбке. Странно, но это была обычная улыбка – не та мерзкая, леденящая душу, что чаще всего была ему присуща, а другая, которая делала его похожим на нормального человека.

– Ну, с Гауфманом тебе ведь не повезло, – объяснил он и саркастически спросил. – Так что – твоё желание заиметь себе настоящего мужчину ещё не пропало?

Она окинула его испепеляющим взглядом. В этот момент должна была бы сработать какая-то сигнализация, она должна была почувствовать что-то интуитивно или как-то ещё, но нет, ничего такого не произошло. Недовольная его эффектным, но абсолютно неприемлемым появлением, Аня решила немного отыграться, прежде чем выставить его прочь. И это стало фатальной ошибкой.

– А должно? – с вызовом спросила Аня.

– Кто знает, – неопределённо ответил Третьяков. – Но если нет – я не против.

Он многозначительно подмигнул ей, чем вызвал, наконец, испуг.

– С чего ты взял, что я выберу тебя? – сухо рассмеялась она в ответ, пытаясь сохранить самообладание.

Но её смех был фальшивым, поскольку внутри она вся содрогнулась. Эта фальшь не укрылась от Третьякова, и в тот же момент та четверть шанса, о которой он размышлял с их прошлой встречи, испарилась. И сам он резко переменился в лице, приняв жестокое и агрессивное выражение. Увидев это, Аня не на шутку испугалась.

– Так, слушай сюда, – угрожающе сказал он, подступая к ней на шаг, – сейчас ты мне расскажешь, что за игру ты затеяла, или я кое-что сделаю.

Выражение лица и аура этого человека сейчас стали такими, что Аня поднялась с кровати, невольно съёжилась и рефлекторно отступила. Пока что она не отводила взгляд, но страх скрыть уже не могла.

– Начинай говорить, – угрожающе потребовал Третьяков.

Вопрос вступать в схватку или нет тут не стоял – она уже участвовала в ней, и отступать было толком некуда. Спасительная мысль о пистолете посетила её немедленно, но если она рванётся к прикроватной тумбе прямо сейчас, то вряд ли он даст ей возможность исполнить задуманное.

– Что говорить? Какую игру?

– Так, да?

Третьяков вскинул брови и искривил губы в глумливой улыбке, а затем медленно пошёл на неё, словно удав на загипнотизированного кролика.

– Ты думала, что сможешь дешёвым трюком взять меня на крючок? – каждое его слово источало угрозу. – Отвечай!

Аня отступала, панически пытаясь найти выход из ситуации. У неё был только один шанс, но она всё ещё разумно опасалась его провала в случае, если начнёт действовать прямо сейчас. К тому же пока что он ничего такого не делал – просто давил на неё. Что он вообще мог ей сделать? Она – Аня Владова и этой фамилии достаточно, чтобы внушить страх и почтение любому человеку в Торговой гильдии.

Но Аня упускала из виду, что за человек Третьяков, а также тот факт, что ни здесь, ни в радиусе многих сотен километров не было никого с фамилией Владов, кто способен был её защитить.

– Ты больной, что ли? Какая игра? Какой трюк? Я серьёзно говорила…

– Да? Тогда начинай раздеваться. Если это не игра и не трюк – не вижу причин, почему бы нам, наконец, не причинить друг другу удовольствие.

Он намеренно выбрал именно это слово. Осознав вдруг свою ошибку и то, что он способен зайти гораздо дальше, чем она предполагала, Аня содрогнулась, не в силах скрыть ужас, который охватил её и немедленно отразился на её красивом лице, окончательно оголив перед этим кошмарным человеком всё, что творилось у неё в душе.

– Что такое, Анечка? – торжествующе спросил Влад, наступая на неё. – Чего ты боишься? Обещаю, я не сделаю тебе больно. Не очень, по крайней мере.

Он надвигался медленно, и она так же отступала, но стена за её спиной была границей, дальше которой деваться было некуда. Тумба стояла в двух шагах от неё, но последние капли веры в то, что он не рискнёт ничего ей сделать, а также страх провала удерживали её от отчаянной попытки. Впрочем, она вдруг вспомнила, что собиралась использовать действовавшее безотказно до этого дня оружие.

– Вали отсюда! Ещё шаг и я расскажу обо всём отцу! Он тебе за такое яйца отрежет!

Третьяков остановился, но не потому, что испугался, а для того, чтобы торжествующе засмеяться, повергая Аню в ещё больший ужас. Теперь она поняла всё.

– И что ты ему скажешь? М?

– Что ты пытался меня изнасиловать, – несмотря на страх, Аня ещё сумела сказать это твёрдо.

У Третьякова было несколько планов действий на случай любого варианта развития событий. Он был готов ко всему.

– Ха-ха. Да ладно? Как доказывать будешь, м? – издевательски спросил он. – Может, думаешь, что сможешь записать меня на диктофон, как Ткаченко? Так ты не подготовилась, ведь я пришёл неожиданно. И вообще ты опоздала – я опередил тебя и записал наш прошлый разговор. Я буду всё отрицать, скажу ему, что ты переспала с Гауфманом, но придумала план мести мне за Таню и просто наговариваешь. Он, кстати, допускал, что ты захочешь мне отомстить. Между прочим, сама мысль об этом меня безумно заводит.

С этими словами Третьяков быстро приблизился к ней и с силой рванул за блузку. Тонкая ткань разорвалась на лоскуты и повисла на одном плече, оголив второе и аппетитную, красивую грудь под белым бюстгальтером.

– Убери руки! – насмерть испуганная Аня не смогла сразу же закричать, а лишь слабо пискнула.

До неё слишком долго доходило, что человека перед ней не остановят никакие фамилии. И это был даже не обычный маньяк, а настоящее зло, способное продумывать свои ходы наперёд, строить стратегии и добиваться своего. Только теперь она осознала, что Третьяков не просто давит на неё или угрожает – он действительно собирается её изнасиловать и не скрывает этого. Он не скрывал этого с момента, когда поднялся с пуфика, просто Аня наивно полагала, что у неё есть какое-то оружие против него и ничего не замечала. В ужасе она попыталась закричать, но Третьяков молниеносным движением зажал ей рот, и дальше она могла только мычать.

Третьяков вообще действовал очень быстро и умело. Чувствовался его богатейший опыт в подобных вещах, потому что любые контрмеры жертвы гасились в самом зародыше. Прежде, чем Аня смогла хотя бы додуматься выцарапать этому уроду глаза, обе её руки были плотно зажаты, а лицо Третьякова приблизилось к ней настолько, что она чувствовала прикосновения его кожи к своей.