Четки - Рафал Косик

Папа не раз ей говорил, что люди не идеальны, и она должна это принять, иначе останется в одиночестве. Он был прав — она была одинока. А еще он говорил, что каждый стремится к своим идеалам, а двое соглашающихся во всем людей поубивали бы друг друга со скуки.

Ей нужно было выпить. А точнее — напиться. Это могло бы помочь. Но она знала, что не пойдет на поводу у такого желания.

* * *

Они работали втроем, и дело шло весьма быстро. Машины в большинстве своем складывались из модулей, а модули можно было компилировать на месте. Нужные Триумфу уже были готовы, достаточно было только их смонтировать.

Харпад сидел на стуле возле компилятора и слушал звуки, которые доносились изнутри. Механики ни о чем не спрашивали — деньги уняли их любопытство.

Он даже не заметил, как коммуникатор Ренаты снова оказался в его руках. Он проводил по нему пальцем. Ему так хотелось… кому это сейчас мешает? Он открыл каталог ТС. Сообщения подружкам, фирме, заказы, реклама… Попал на последнее сообщение, которое написала ему: «Что собираешься делать, Павел?». За час до смерти.

За час до Элиминации Марыси.

Он закрыл глаза и с трудом сдержал слезы. Это нечестно. Это так нечестно, что трудно себе представить.

Харпад смотрел на сообщение, вместо того чтобы его удалить. Минутку, что-то тут было не так. «Что собираешься делать, Павел?». Что может быть не так в четырех словах? Он помнил это сообщение, он тогда на машине отъехал от дома, в котором держали Марысю.

Он достал собственный коммуникатор и открыл то же сообщение. «Что собираешься делать, скотина?»

Он смотрел на один экран и на другой. То же сообщение, та же дата и время. Куда делась «скотина»? Или… откуда взялась? Он прокрутил до сообщений во время визита в зоопарке. Каждые две недели, когда Марысю давали ему на несколько часов, Рената отправляла ему сообщения, чтобы испортить эти ценные минуты с дочкой. Он посчитал на своем коммуникаторе: четырнадцать за три часа.

Открыл первое попавшееся. «Кофта Марыси должна быть застегнута. Если она простудится, больше ее не увидишь». На коммуникаторе Ренаты ТС с того же времени звучало так: «Малышка немного простужена. Если будет холодно, застегни ей кофту».

— Что за?.. — пробурчал он.

Два коммуникатора. В этот день на коммуникаторе Ренаты он нашел только три отправленных сообщения. Их суть была похожа, но форма совсем другая. В оригиналах Рената не угрожала ему и не обижала. И не отправила четырнадцать сообщений за три часа. Он проверил месяц назад, два месяца назад, три… То же самое.

Он вздрогнул, когда что-то пикнуло. Это компилятор закончил свою работу. Харпад встал и кнопкой открыл дверь. Зашипела разгерметизация, и над аппаратом поднялось воняющее озоном облако пара. Внутри лежал черный пистолет, а возле него магазин и шестнадцать патронов.

Он подвинулся так, чтобы механики не увидели содержимого ящика, и сложил все в карман. Он повернулся к рабочим — они усиленно старались не смотреть на него, но у них не получалось.

— Сколько еще? — спросил он.

— Заканчиваем, — ответил механик, с которым Харпад разговаривал с самого начала. — Даже быстрее получилось.

Он нажал кнопку на подъемнике, тот с визгом и треском медленно опустил Триумф на землю.

Харпад вручил ему остаток денег и сел в машину. Он опустился в кресло и обвел глазами знакомый салон.

— До завтра не включайте автопилот, — посоветовал механик напоследок. — Отвезет прямо в полицию.

* * *

Юдита пыталась собраться с мыслями и взять хаос под контроль. Ей дали несколько дней увольнительных, в этом были плюсы и минусы. Она могла больше времени посвятить Делу, но, с другой стороны, это усложняло ей доступ к операционным данным полиции.

Почему профессор на пенсии сделал что-то подобное? Он делил камеру с ее отцом много месяцев. Они подружились. Не соглашались друг с другом, порой ругались, возмущались, ну и что? Отец много раз говорил, что благодаря этому их разговоры куда интереснее и что ему так легче вынести заключение. Это может быть связано с Делом? Или речь могла зайти о чем-то, о чем Юдита не знала? Вопросов было много. Почему похищенная дочь Харпада появилась в самом центре беспорядков? Почему ее забрала Элиминация? Почему не Крушевского?

По очереди. Она достала из сумки коммуникатор и запустила соединение с полицейской базой данных. Окна Симки стали матовыми, и только тогда над пассажирским креслом появился виртуальный экран входа. Юдита выбрала список активных дел и нашла то, что касалось ее отца.

Она долго сомневалась, прежде чем открыть.

Отказано в доступе.

Правильно, она ведь его дочь. Алгоритм решил, что сложившаяся ситуация исключает объективность, потому лучше отказать ей в возможности просмотреть документы. Вместо этого она выбрала из картотеки досье Россмуды. Пробежала глазами краткую информацию, которую следователи или алгоритм посчитали важной. Она не нашла там ничего ценного, и уж точно ничего такого, на основании чего можно было сделать вывод, почему он боялся повышения ПО. Ведь только это заставило его сесть в тюрьму. Срок ему дали за упрямый отказ дачи показаний.

Она углубилась в документы дела. Рецидивист — звучало серьезно, но в случае Россмуды ничего серьезного в этом не было. Он дважды отказал налоговой инспекции открыть источник дополнительных доходов. Дальнейшее следствие доказало, что у профессора не было никаких дополнительных доходов. Если бы не отказ в сотрудничестве, дела бы вообще не было. Более того — заявление на проведение налогового контроля подал он сам. Дважды.

Способов сбежать в тюрьму было много — одни лучше, другие хуже. Россмуда выбрал один из самых трудных и долгих, однако не выбрал ничего аморального. Это много говорило о человеке. Проще ведь было дважды совершить акт вандализма или что-то украсть.

Неужели в этом возрасте он еще беспокоился о карьере? Ему было восемьдесят два. Это время для сочинения мемуаров. Может, суть не в репутации, а в обычной морали?

Только какая мораль предполагает убийство?

* * *

Он отвык вести машину вручную. Каждую минуту ловил себя на том, что рука тянется к панели автопилота. Он хотел воспользоваться временем поездки, чтобы присмотреться к Вальтеру и научиться им пользоваться. Он не разбирался в оружии, знал только, зачем нужен курок.

Резко затормозил, чтобы не въехать в машину впереди. Не хватало только создать аварию без действующей регистрации и с нелегальной пушкой в кармане. За владение оружием можно было сесть в тюрьму? Он не знал. И не хотел проверять.

Послеобеденный затор перед кругом Бабка означал пятнадцать минут потерянного времени. Или времени на обдумывание. Можно ли прийти к Вольфу с оружием и убить его? Вот так просто. У него было двое охранников. Минимум двое. С другой стороны, кто опасался бы пугливого нюхача.

Пробка двигалась мелкими ползающими движениями в ритме смены светофора. Сверху все эти машины выглядели как тело большой улитки, которое ритмично растягивается и сокращается. Улитка. Харпад — это маленькая клеточка улитки. Никто не заметит, если одной не станет. Клетки умирают каждый день, тысячи клеток. А их место занимают другие. Вечный закон природы.