Аферист - Евгений Анатольевич Аверин

— Простите меня, Андрей Георгиевич. Моя ошибка. До последнего верил, что Вы от них. Сам запутался и Вас впутал. Благодарю Вас за спасение брата и за все остальное. Бог рассудит, как там правильно. Прощайте.

Мы замолчали. Я полуприкрыл глаза. Слышалось сопение Тростянского. Он выглядывал слева от Смита. Агент вытянул руку вперед. Грохнул выстрел. Лицо Антуана покрылось красными росинками. Тело Смита неуклюже взмахнуло руками и скатилось в к моим ногам. Антуан провел рукой по лицу, вытаращил глаза на ладонь и осел навзничь. Слева от меня из-за дерева вышел Игнат.

— Не ждал, — сказал я растирая затекшие кисти.

— Так никто не ждал, — ухмыльнулся Игнат, — с этим что делать?

— Развяжи, — отвел я ствол пистолета в сторону от Гурского, — а длинного свяжи. Там еще четверо должно быть.

— Больше нету.

— А Карп с Федором?

— И их порешили.

Гурский встал рядом. Голова залита кровью, вся левая сторона опухла.

— А мои?

— И те лежат, — Игнат снял меховой треух и перекрестился.

— Пошли смотреть.

Тростянского привязали к березе и засунули кляп. Все-таки дорога недалеко, заорет еще. Свои пистолеты и нож я нашел возле ямы. По пути казак коротко рассказал свою историю.

Викентию Ивановичу он не поверил ни на грош: «Себе на уме дядя». Проехал пару почтовых станций, а потом кругом вернулся. Заночевал в соседней деревне, бывшей помещика Куликова. За пару гривенников несколько ребят из Стрельникова вызвались присматривать, куда барин поедет. «Сказал, мол, мне недосуг. Подмога нужна. Справитесь, так потом в выученники возьму». Ребята знают, что Игнат мой охранник, вот и расстарались. Как Карп с Федором двинулись, так и он собрался. Засаду обнаружил. И мою уловку понял, когда увидел Карпа в господской одежде. А дальше решил, что первым делом нужно меня оберегать, потом все остальное.

Полицейские Карпа догнали и спешили. Федор бросился на помощь. Повязали обоих. Повели к дороге. Из укрытия возле дороги двое бросились в ножи на служивых. Зарезали сразу. Игнат побежал, но не успел. Связанным дали по голове. Убил из пистолетов обоих. Одного пришлось добивать. Тела оттащил в сторону. Лошади сами убежали. Снял с одного меховую накидку, шляпу неведомого кроя. Второго прислонил к березе в сидячем положении, перезарядил пистолеты и стал ждать. Не долго пришлось. Его окликнули со спины. Он развернулся и разрядил стволы в чужеземцев. Один сразу убит, второго добил ножом.

В обход по лесу побежал в нашу сторону. Умом понимал, что «заграничный барин» может пригодиться, но рисковать не стал.

— Спасибо тебе, Игнат, — пожал я ему руку, — если бы не ты, лежать нам обоим в той яме.

— На то и нанимался, — хитро смотрит казак.

Мы подошли к краю перелеска. Тела лежали с разбросом метров в тридцать. Полицейские мертвы. Иностранцы тоже. Игнат отработал надежно, никого в тылу не оставил. В содроганием я приблизился к синей бекеше. Шапки на Карпе нет. Видно, как проломлен череп на виске. Кровь смешалась со снегом и застыла. Я опустился на колени рядом. Первая потеря близкого. Человек за меня жизнь отдал. А я его еще вербовал. Пригоршня снега смешалась с навернувшимися слезами.

А вот и Федор. Ты — то зачем полез? Сказано, проводить и уходить. Так нет же. И что теперь Василисе скажу? И Марии, жене твоей? Я присел рядом. Тут мое внимание привлекло отсутствие снега на лице. Рука нащупала мышцу. По латински она называется длинно — мускулис стерно-кляидо-мастоидеум. А по русски еще длинней: грудинно-ключично-сосцевидная. Она выделяется жгутом на шее, если повернуть голову в сторону. И спередиот нее, на границе верхней и средней третей прощупывается пульс сонных артерий.

И он был!

— Кузнец мой живой! — закричал я.

— Поди, отойдет скоро, — не разделил оптимизма Игнат.

— Нет уж, поборемся, — рычу я.

Голову обкладываю снегом. Игнат приводит лошадей. Посылаем его в ближайшую деревню за подводами и помощью.

— Давайте условимся, — сказал Дмитрий Семенович, что на почтенных иностранцев напали разбойники недобитые. В схватке доблестная полиция победила. Вы поехали на охоту с подручными, услыхали выстрелы и оказали помощь.

— А Тростянский?

— Не знаю. Может, его разбойники долго пытали и убили?

— Игнат, голубчик, езжай в деревню за подводами и помощниками. А мы с господином полицмейстером подумаем.

— А ну как дурное что надумаете? — щурится казак.

— Как вернешься, так и увидишь, — в моем голосе железо.

— Добре, — Игнат окинул взглядом Дмитрия Семеновича.

Выбрал коня ретивого и взлетел в седло. До ближайшего жилья версты четыре. Пока найдет кого. Пока наорет и полицией напугает. Часа два его точно не будет.

— Как жить дальше будем? — Спрашиваю я Гурского.

— После всего, Вами тут услышанного, прежней жизни не получится. На кресте поклянетесь сию тайну хранить.

— Так я пока никаких тайн и не знаю. Наговорил тут с три короба непонятный дядя. Мало ли, приплел чего для красного словца.

— Да бросьте, все Вы прекрасно поняли. Что за убийством Императора Павла стоит английская секретная служба, слухиходят. И это действительно так. Посол Чарльз Уитворт агентуру лично вербовал и наставлял.

— И что же Государь Император?

— Александр Павлович не может противостоять. Не без его ведома злодейство учинилось. И кается он в том. И все же троном англичанам обязан.

— Трагедия.

— Ужасная беда. Александр Павлович человек чести. И коли случилось так, оставить по- прежнему не хочет. Но и сделать ничего не может. Вместе с троном досталась и цепь. Но все же хочет. Возник план сделать ход конем, возвести на престол того, кого не ожидают — Николая Павловича.

— И все согласны?

— Да. Это решение царской семьи. И Великого князя Константина, в том числе. Он уступит трон.

— И чего ждут?

— Нужно время на подготовку. Да и, как видите, противодействий много. В службе короля Георга Четвертого дураков не держат. Но заговора, как такого, нет. Понимаете? Мы все действуем в интересах Государя и с его согласия.

— А почему просто не убрать всех шпионов, всех резидентов и послов сменить? Где Англия, а где Россия.

— Если бы все было так просто! Я познакомлю Вас с тайным куратором, он объяснит намного лучше. И познакомить, увы придется.

— А если я не захочу знакомиться?

— Тогда мы должны решить все сейчас. Вы мне очень симпатичны. И теперь, когда я увидел настоящего резидента, и даже его труп, я готов извинится перед Вами за досадный просчет. Но Вы стали невольным участником большой игры. Я не имею права рисковать планами Императорской семьи, которые мне