Фулгрим. Образы предательства - Грэм Макнилл

Фулгрим недовольно взглянул на Соломона и язвительно ответил:

— Поверьте, Капитан Деметер, мне лучше известно, что мы должны делать. Или вы думаете иначе?

— Нет, мой лорд, но все же если мы покинем эту планету, не присоединив её к Империуму, то нарушим приказы Императора.

— А ты что, лично обсуждал с Императором его повеления?! — выкрикнул Фулгрим, и Соломон почувствовал, что готов отступить под пылающим взглядом Примарха. — Ты уверен, будто знаешь Правителя Людей лучше, чем я, его родной сын?! Когда ты ещё не родился, я стоял рядом с Императором и Хорусом на одном из островков Альтанеи, планеты, некогда прекрасной почти так же, как эта. Её обитатели взорвали термальные заряды на полюсах родного мира и расплавили ледяные шапки, затопив природную красоту, расцветавшую миллиарды лет — лишь ради того, чтобы не отдавать её нам! Император сказал тогда мне: «Сын мой, в будущем мы должны избегать подобных ошибок. Человечеству не нужна Галактика, обращенная в пустыню!»

— Повелитель Фулгрим прав, — поддакнул Юлий. — Мы должны уйти, не шелохнув здесь ни травинки.

Деметер поразился тому, сколь сильны были подхалимские нотки в голосе друга, и уверился в неестественности происходящего.

— А я поддерживаю Капитана Деметера, — шагнул вперед Саул Тарвиц, и Соломон едва ли не впервые в жизни так обрадовался звукам чьего-то голоса. — Не имеет значения, красив этот мир или нет. Так или иначе, его необходимо привести под руку Императора.

— Да как раз не имеет значения то, согласны вы с Повелителем Фулгримом или нет, — проворчал Марий. — Раз он отдал такой приказ, выполняйте его, иначе нарушите субординацию.

Юлий кивнул, соглашаясь, а Соломон понял, что ещё один из его друзей с легкостью нарушил повеления Императора…

В течение следующих двух стандартных недель, 28-я Экспедиция обнаружила ещё пять миров, столь же прекрасных, как и Двадцать Восемь-Четыре, и каждый раз повторялось одно и то же — спуск на поверхность, восхищенные речи Примарха и уход с орбиты без оставления гарнизонов.

С каждым днем Соломона все сильнее раздражало и даже пугало как необычное поведение Фулгрима, так и то, что ни из высших чинов Экспедиции не решается поднять голос против открытого пренебрежения приказами Императора. Ещё удивительней выглядело то, что во всем Легионе происходящие события казались странными только ему и Саулу.

Чем дальше Экспедиция углублялась в пространство Аномалии, тем сильнее росла убежденность Деметера в том, что вновь открытые миры вовсе не были когда-то оставлены их обитателями, напротив, они словно ждали тех, кто должен прийти и заселить их. И похоже, люди не входили в список приглашенных. Конечно, у Соломона не имелось ни единого факта в поддержку своей странной теории, лишь непонятное чувство на грани рассудка — все шесть планет выглядели слишком идеально, излишне совершенно, так, что невозможно было поверить, будто их создала слепая природа. Одна — почему бы и нет, две — возможно, но шесть, в одном и том же небольшом секторе космоса? Нет, в естественный путь их развития некогда вмешался кто-то несравненно могущественный, заставив свернуть на новую дорогу, нужную ему.

Все реже и реже Второй Капитан общался с Юлием Каэсороном, тот проводил свободное от изматывающих тренировок время в корабельном архиве или в беседах один на один с Примархом, за крепко запертыми дверями. Что до Мария, тот, кажется, вернул расположение Фулгрима — по крайней мере, в каждой новой высадке Феникса теперь сопровождали, помимо Гвардейцев, только Первая и Третья Роты.

Что ж, зато Соломон обрел нового друга и союзника — Саула Тарвица, и они не раз встречались в тренировочных залах и бесконеных коридорах корабля. Саул, воплощенная скромность, считал, что Капитан Десятой Роты — вершина его карьеры, и не стремился достичь высокого положения в Легионе. Деметер же видел в Десантнике, которого прежде считал обычным боевым офицером, задатки будущего великого воина и полководца. В разговорах с Саулом Соломон не раз пытался разжечь в нем хоть немного честолюбия, говорил, что, будь у Тарвица хотя бы один шанс по-настоящему проявить себя, тот мгновенно возвысился бы в иерархии Легиона.

Сам Деметер не мог ничего сделать, но уже несколько раз отправлял рапорты к лорд-коммандеру Эйдолону (от имени Саула, разумеется), прося предоставить ему возможность так или иначе проявить себя, но ответа так и не получил.

Наконец, после того, как Дети Императора отправились восвояси с орбиты четвертого по счету мира, не назначив планетарного губернатора и не высадив подразделения Имперской Армии, Соломон не выдержал и разыскал лорд-коммандера Веспасиана.

Десантники встретились в Галерее Клинков, величавой колоннаде, где воплощенные в мраморе давным-давно погибшие герои Легиона сурово взирали на преемников их славы. Галерея шла по центральной оси «Андрония», второго по значению корабля в Экспедиции, и в ней всегда можно было увидеть нескольких Детей Императора, ищущих краткого покоя или нового вдохновения рядом со статуями великих предшественников.

Веспасиан ждал Второго Капитана у памятника лорд-коммандеру Ильесу, воину, сражавшемуся бок о бок с Фулгримом против враждебных техноварварских племен Хемоса, а после того помогавшему Фениксу в превращении своей родины из адского мира смерти и страданий в очаг культуры и науки.

Они пожали друг другу руки, и Соломон радостно приветствовал Веспасиана:

— Как же приятно видеть лицо друга! Особенно после всего этого…

Кивнув, лорд-коммандер заметил:

— Ты и сам натворил немало дел, друг мой.

— Я старался быть честным во всем. И со всеми.

— Иногда разумнее промолчать… — неопределенно заметил Веспасиан.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты знаешь, — потер глаза Веспасиан. — Ладно, давай не будем ходить вокруг да около, и поговорим начистоту, хорошо?

— Конечно, — кивнул Соломон. — На иное я и не рассчитывал.

— Тогда начну я и буду говорить прямо, как с братом по оружию, которому полностью доверяю. Итак, я боюсь, что со многими воинами нашего Легиона произошло нечто страшное. Они стали высокомерными, эгоистичными, они уделяют слишком много внимания вещам, совершенно неважным для истинных Астартес.

— Да, — согласился Деметер. — Новые, опасные идеи захватили умы боевых братьев. От слишком многих из них я слышу о нашем якобы «превосходстве» над другими Астартес. Тарвиц объяснил мне, что на самом деле происходило на Убийце, и, если хотя бы половина из его слов правдива — а у меня нет причин не доверять Саулу — то Дети Императора уже нажили себе врагов в других Легионах из-за своего высокомерия.

— Есть идеи, откуда это пошло?

Деметер пожал плечами.

— Несомненно, что-то изменилось после кампании на Лаэре.

— Именно, — Веспасиан знаком попросил Соломона пройтись с ним вдоль галереи, заметив, что в дальнем конце появился кто-то из Десантников. Друзья остановились у широкой лестницы, ведущий в один из корабельных апотекарионов, и лорд-коммандер продолжил: