Древние - Александр Гедеон

А потом настала ночь и сны наполнились холодом и кровью. Снова умирал мальчишка, ученик Лисы. Только теперь в кровавую кашу его превратил сам Стриж. Это было одновременно отвратительно и восхитительно.

Вновь вернулась поляна с разломом и голодными гарпиями, но теперь Лёха нанизал на костяной клинок пленного Тигра и протягивал того демонам, как угощение.

А ещё он бежал куда-то размашистыми прыжками, разрезая мрак мощным чешуйчатым телом, врезаясь в лёд когтями.

Проснулся Стриж в холодном поту и долго смотрел в потолок, приходя в себя.

После того, как артефактная крылатая броня едва не сожгла Белочку, та подозрительно притихла, очень редко давая о себе знать. Почему-то в сознании настойчиво возникал образ раненого зверя, что отлёживается в берлоге, жрёт и спит, восстанавливая силы.

Но значит ли это, что их «слияние» притормозилось, или он просто перестаёт его замечать?

Лёха обнял спавшую рядом девушку и какое-то время просто наслаждался теплом и близостью. Желание поделиться беспокойством с Мией быстро подавил рассудок. О чём он может ей рассказать? О пугающих снах, или словах демона о том, что они становятся одним целым? И что тут может сделать Миа? Сочувственно похлопать его по плечу и пообещать убить, если он перестанет быть собой?

Хороший, в принципе, вариант.

Утро выдалось непростым. Помимо лёгкой тревоги, оставшейся после ночного кошмара, мысли были поглощены предстоящим советом верхушки Кречетов. Ещё и Миа малодушно сбежала от разговора с Вивьен, сославшись на то, что должна «с кем-то попрощаться» на случай, если решение будет не в пользу пустотников. На вопрос Лёхи с кем это она собралась прощаться, эльфийка бросила загадочное «ты его знаешь» и была такова.

В итоге, он вынужден был в одиночку отражать атаки местной сплетницы, желавшей, кажется, знать всё. А то, насколько настойчиво она желала побеседовать у него в комнате, наводило на странные мысли. Не ясно было, хочет ли она сунуть нос на запретную теперь графскую часть замка, или жаждет запрыгнуть в постель к новой экзотической игрушке. Последнее даже польстило бы Стрижу, не будь его мысли заняты предстоящим разговором и загадочным «другом» Мии. Может, сон с нанизыванием мага на клинок был, что называется, «в руку»?

К тому же, Весёлая Вдова одолела просьбами сопровождать её на праздники к каким-то светским львицам, имена которых ничего не говорили пустотнику. Особенно настораживало, что обмундирование для этих мероприятий Вивьен хотела непременно предоставить сама. «Чтобы его форма сочеталась с её нарядом».

В конце-концов, Лёха нашёл благовидный предлог и поспешно сбежал от средневековой селебрити, размышляя о том, что скорее отправится на рубежи, охранять графство от демонов, чем повторит подобную встречу.

А ещё Стриж жаждал выяснить ради кого Миа оставила его одного. Сейчас он уже не был уверен, что «старый друг» вообще был: эльфийка могла просто малодушно сбежать от общения с Вивьен.

Искать долго не пришлось: выглянув в окно в коридоре, он увидел Мию, восседающую на Ветерке. Громадный жеребец послушно выполнял все команды, даже не делая попытки сбросить всадницу.

Вокруг манежа торчало несколько любопытных бездельников, среди которых был и Робин. Рыжий пройдоха грыз яблоко, с завистью глядя на девушку. Похоже, все его попытки приручить жеребца потерпели фиаско и теперь ему оставалось только вздыхать об упущенной возможности заполучить великолепного скакуна.

Когда Стриж подошёл к манежу, рыжий развязно подмигнул ему и сказал, показывая на Мию:

— Умеет она оседлать жеребца.

Двусмысленная шутка была понятна всем, но слуги не торопились смеяться. Странные полуухие, неожиданно приближенные юной графиней, ещё не вписались в местную негласную иерархию, потому челядь не знала, как вести себя с ними. Мало ли, вдруг они окажутся спесивыми скотами и рискнувший захохотать подавится розгами? Это рыжему Робину плевать — он под покровительством Дарана, а простой человек такой защиты не имеет.

— Я смотрю ты и сам к жеребцам неровно дышишь, — столь же двусмысленно ухмыльнулся Лёха.

Вопреки ожиданиям, Робин не оскорбился и не полез в драку, а расхохотался. Смех подхватили и слуги, ясно показывая, что рыжего пройдоху тут держали за своего.

Миа, увидев Стрижа, легко спрыгнула наземь и передала поводья подбежавшему конюху. Конь, на удивление, послушно пошёл за человеком, хотя ещё недавно готов был затоптать любого, вошедшего в денник.

— Как ты его приручила? — обалдело хлопая глазами, поинтересовался Лёха.

— Лаской, — улыбнулась эльфийка, провожая могучего зверя полным обожания взглядом. — И терпением. Не в первый раз же…

Вспомнив её рассказы о родной планете, Стриж понятливо кивнул. Наверное, после той живности, с которой Мие приходилось иметь дело дома, Ветерок казался безобидным малышом.

— Почему ты сразу не сказала с кем хочешь попрощаться? — с нотками недовольства спросил он.

— Рожа у тебя была уж больно довольная. Вивьен могла решить, что ты настолько счастлив видеть её, — весело подмигнула эльфийка и поцеловала его, не обращая внимания на зрителей.

— А тебе есть дело до того, что она подумает? — изумился Лёха, игнорируя удивлённые и завистливые взгляды.

— Только в той части, где она думает о тебе, — тихо шепнула ему на ухо эльфийка.

Слуги беззастенчиво пялились на целующихся телохранителей графини. Робин догрыз яблоко, швырнул огрызком в голубя, клюющего просыпанный овёс, и подошёл к пустотникам.

— Робин, а ты ставишь? — окликнул его кто-то из слуг.

— Нет! — угрюмо отозвался рыжий.

Сейчас стало заметно, что он чем-то озабочен: губы плотно сжаты, а брови нахмурены, словно Робин над чем-то серьёзно размышлял.

— А что за ставки? — полюбопытствовал Стриж.

Любви к азартным играм и тотализаторам он не испытывал, но требовалось врастать в местный быт.

— Хренавки, — неожиданно зло огрызнулся рыжий.

— Ты чего психуешь? — искренне удивился пустотник.

Робин распахнул было рот для отповеди, но со стуком захлопнул челюсть и выдохнул:

— Забыл, что ты не в курсе. Тут ночью дерьмо случилось.

— Что? — тут же напрягся Лёха, оглядываясь на напарницу.

Та выглядела спокойной. Значит, ничего экстраординарного или угрожающего им лично не произошло.

— Да младший брат барона Хайе из Белых Драконов набрался, как свинья, — сплюнув, начал рассказывать рыжий. — Начал буянить. А он же бла-ародных, мать его, кровей, простая стража такого трогать не смей. Пришлось Дарану и Райне унимать засранца. Так он Дарана руганью обложил. Но это так, хрень.

Ещё раз вздохнув, он потёр лицо ладонью.

— Белые Драконы наши давние союзники, к тому же Хайе ум сопляку вправит, чтобы за языком следил. Отделается извинениями.