Бастард - Алексей Витальевич Осадчук

Треболь сидел за широким столом из темного дерева и разбирал какие-то документы. Его длинные седые волосы были собраны в хвост на затылке, а лицо пересекал глубокий косой шрам. Из-под закатанных рукавов его белой сорочки виднелись обвитые тугими жилами предплечья и наколки на морскую тематику. На стене висела абордажная сабля. Да и специфическое название заведения, которое расположено далеко от побережья, — все говорило о том, что Треболь в молодости ходил по морям и океанам. Вероятнее всего, на какой-нибудь пиратской шхуне.

Оторвавшись от чтения, Треболь взглянул на нас. Спустя секунду его взгляд стал более осмысленным. На меня он смотрел с нескрываемым интересом, будто видел в первый раз.

— А, Макс! — произнес он хриплым голосом. — Проходи, присаживайся. Спасибо, что принял мое приглашение. Надеюсь, не оторвал от важных дел?

Плюхнувшись в указанное широкое дубовое кресло напротив стола, я произнес:

— Мне обещали завтрак.

Треболь удивленно взглянул на Гастона. Тот лишь молча пожал плечами. Как бы говоря, мол, использовал все способы, чтобы заманить тело.

Затем хозяин кабинета перевел взгляд на меня.

— Увы, Макс, но кухня сейчас закрыта. Повара отсыпаются после ночной смены.

— Да, я уже и так понял, — отмахнулся я. — Придется потерпеть.

Треболь усмехнулся и откинулся на спинку своего кресла. Всем своим видом он показывал мне, что еще неизвестно: доживу ли я до завтрака или нет. Да и Гастон мягко переместился мне за спину. Думал, я не замечу.

— А тебя не узнать, Макс, — улыбнулся Треболь. Большинство его зубов были стальными. — С последней нашей встречи ты здорово изменился. Повзрослел. Заматерел. Похоже, смерть пошла тебе на пользу.

Я улыбнулся в ответ и пожал плечами.

— Кто знает. А может, я всегда был таким?

Улыбка сползла с лица Треболя. Он сложил руки в замок и уперся локтями в подлокотники кресла.

— Ты ведь понимаешь, почему я приказал привести тебя? — добавив стали в голос, спросил он.

— Конечно, — кивнул я и потянулся правой рукой к своему поясу, и тут же почувствовал холодное лезвие ножа на своей шее.

— Рыпнешься — прикончу, — прошипел Гастон. — Руки убрал.

— Нервные вы какие-то, — хмыкнул я и подчинился, положив руки на подлокотники. — Там на поясе кошель с деньгами. Мой долг тебе, Треболь. Сам посмотри.

Дождавшись кивка своего хозяина, Гастон, продолжая держать нож у моей сонной артерии, второй рукой ловко отцепил кошель от моего пояса и бросил его Треболю.

В следующую минуту содержимое кошелька перекочевало на стол. Когда Треболь пересчитал деньги, он недоуменно поднял на меня глаза.

— Макс, ты совсем охренел? Здесь всего сотня крон. Ты мне должен в шесть… Стоп. Нет. После этой выходки ты мне уже должен в десять раз больше. А эта сотня пойдет в качестве извинений за потраченное на тебя время. Но это только начало. А ведь мы еще не перешли к той части, где ты мне подробно рассказываешь о нападении на мою контору.

— Ого! — улыбнулся я. — Ну и аппетиты у вас, ребятки! А еще меня охреневшим обозвал. Ты, я смотрю, совсем уже страх потерял. Расслабился тут у себя в провинции. Возомнил о себе невесть что.

— Что ты сказал, ублюдок? — нахмурился Треболь и подался вперед.

Давление ножа на мою шею усилилось, но я продолжал невозмутимо сидеть и спокойно смотреть в наливающиеся кровью глаза местного криминального босса.

— И со слухом у тебя, вижу, проблемы, — хмыкнул я и уже чуть громче продолжил. — Я сказал, что даже сотни крон для тебя будет много. После того, что ты устроил, я вообще тебе ничего не должен.

— Что?!

— Сперва ты посылаешь ко мне своих быков, которые меня чуть было не утопили. Затем твои мордовороты грабят и избивают моего слугу. Затем этот спектакль с де Невером. И ты считаешь, что после всего этого я тебе еще что-то должен? Вот я тебя и спрашиваю — а не охренел ли ты?

На некоторое время в кабинете повисла гробовая тишина. Я даже услышал, как в дальнем углу скребутся мыши. А потом Треболь откинулся на спинку своего кресла и громко заржал. По его впалым щекам покатились слезы.

Пока босс хохотал, Гастон без тени улыбки продолжал внимательно следить за мной. Одно движение — и из моей шеи хлынет кровь.

Наконец, отсмеявшись, Треболь прокашлялся и хриплым голосом произнес:

— Так и быть. За этот спектакль прощаю тебе десяток талеров. Повеселил, ничего не скажешь. А теперь поговорим серьезно. Гастон, отрежь ему ухо!

В следующее мгновение я зачерпнул довольно приличный сгусток энергии из источника, опустошив его на четверть и, прошептав короткий ведьмин наговор, выплеснул его в сторону Гастона.

— Спи…

Глаза Гастона тут же закатились, и он словно соломенная кукла рухнул на пол.

Наблюдая ошеломленную физиономию Треболя, я поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, и закинул ногу на ногу.

— Согласен, — произнес я ледяным голосом, от звука которого хозяин кабинета вздрогнул всем телом. — Пора поговорить серьезно.

Глава 22

Нужно отдать должное Треболю — в руки он себя взял очень быстро. Перехватив его красноречивый взгляд, который он бросил в сторону входной двери, я покачал головой:

— Даже не думай. Они тебя не спасут. А потом и сами умрут. Скажу больше, от тебя сейчас зависит будут ли жить все те, кто в данный момент находится в этом здании. Как ты понимаешь — лишние свидетели мне не нужны.

Треболь набычился. Не знаю, поверил ли он мне или нет, но пока не рыпался. Видимо, тянет время и ждет удобного момента для атаки.

Я тем временем обвел взглядом кабинет и произнес:

— Неплохая берлога. Уютная. Я вот еще несколько часов назад все думал, как бы мне сюда попасть. Строил планы штурма. А ты взял и сделал мне подарок: сам открыл двери и провел через охрану. Что тут скажешь? Спасибо!

На каменной роже Треболя не дрогнул ни один мускул. А вот в глазах промелькнуло что-то такое… Похожее на осознание.

— Кто ты? — наконец, спросил он.

— А вот это очень хороший и правильный вопрос, — похвалил я его. — Мое имя тебе уже известно. И поверь мне — оно настоящее. Я — Максимилиан Ренар. Хотя я прекрасно понимаю суть твоего вопроса. Особенно после того, что ты увидел только что. Я не похож на того Макса, которого ты знал. Того недалекого разбалованного столичного дворянчика, которого твой